Взяв руку девушки, я протянул ей поводок, позволив повести старого коня. Возглавив строй солдат, мы направились к шато Монклер. Там, у самих ворот нас уже ждал местный барон со своим переводчиком, видимо узнавший о нашем приезде от местных. Барон был человеком внушительного вида, его волосы, видать некогда черные как уголь, теперь казались легким инеем. Взгляд его был серьезным, не предвещал радужного приема. Будь я в ином положении… Наверное мне стоило бы опасаться его опыта, ресурсов, может даже связей… Но в тот день чаша весов прогнулась под моим давлением.
Еще впервые завидев девушку столь прекрасной, аккуратной внешности, с таким высоким увлечением, стало понятно, что она дворянских кровей. Её несобранный вид был следствием того, что отец, желая уберечь дочь, прогнал её из шато, как только узнал, что синие драгуны едут в их город. И тогда мне стало ясно, что аристократа сможет послужить мне, как рычаг давления, в случае чего.
Как только барон увидел свою юную дочь, окруженную синими нарядами, скованной походкой идущую словно на эшафот, его выражение лица в миг изменилось.
— Сука, — вырвалось из его уст, — как её угораздило попасться в лапы росканских псов… говорил же убираться из города.
Барон высказал своё недовольство рядом стоящему переводчику. Наверняка они думали, что я буду вести диалог на родном языке и потребую наличие переводчика с их стороны как само собой разумеющееся, но не учли что уважающий себя полководец обязан знать язык своего врага.
— Отец! Они… — девушка, что на тот момент уже стояла за моим плечом, поняла ошибку своего папы.
— Ох, миледи, — перебил я её, заговорив на краудском, — не стоит себя утруждать, предоставьте это мне. Посмотрю, барон недоволен нашим присутствием… Что же, в таком случае мы освободим его от такой участи. Майор Ветро́гин! — окликнул я в строй.
— Я! — юноша выступил вперёд.
— Возьми несколько человек, проводите его высочество за город, в лес, желательно. Там разденьте, прострелите колени и отправьте в путешествие, скажем…. Вниз по реке.
— А что по поводу девчонки? — спросил у меня солдат.
— Её не трожь, говорю это всем, — я повысил голос, а вот насчет прочих жителей дворца и прислуги… Дай-ка подумать, — отпускать краудских детей так просто я не хотел, — отправь несколько человек.
— Слушаемся! — Ветро́гин приступил к выполнению приказа.
По одному, друг за дружкой, под пристальным контролем имперских мужей дворец покинуло не больше сорока человек. Это были все, кто не успел, или скорее не захотел сбежать. Их выстроили у стен шато в одну шеренгу. Солдатам был дан приказ зарядить мушкеты.
Последней дворец покинула седая дама отчаянного вида. На ней не было лица, но внутри женщина была спокойна, спокойна за свою дочь. Выходя к остальным, баронесса подняла голову и заметила ее в толпе солдат. Осознав увиденное мать в слезах бросилась к дочери, но я остановил её в полуметре. Пытаясь сопротивляться, она упала на колени, закричав на ломаном топосском:
— Отпустите её! Прошу вас!
— Мадам, — я слегка наклонился к её уху, — на вашем месте я бы предпочел задуматься о своем положении. Хотя какой толк жить, потеряв дворянский статус? Потеряв свое имущество? А что насчет вашей дочери… Умоляю, не стоит переживать!
Баронесса посмотрела в мои глаза, полные самоуверенности, довольные, жестокие глаза.
— Её участь будет гораздо хуже, клянусь именем Филиппа Воронова! — в толпе воинов прозвучал удивленный вздох после моих слов. Вынув саблю, я перерезал горло женщины, — драгуны! Залп!
Десятки пальцев в одночасье спустили курок. Пороховой дым затмил чистый воздух. Все жители шато разом рухнули на землю. Все, за исключением Беатрис де Монклер, так звали дочь барона.
Перед дворцом воцарилось пламя. Так праведным огнём горели тела тех, чей король оскорбил его императорское величество. Удерживая за плечо девушку, упавшую на колени от увиденного, я вынуждал её лицезреть каждую секунду жизни этого костра. Я хотел что бы она запомнила каждый язык пламени, каждый клуб дыма, каждую тлеющую искру.
Часть подчиненных я направил еще раз проверить дворец, но указал не выгонять оттуда Беатрис. Опасности она уже не представляла, а потому ей было позволено в слезах убежать в свои покои. Прочие же солдаты, остались вместе со мной снаружи. Развеяв ночной мрак светом костра, мы ожидали приготовления пищи.
— Ваше высокопревосходительство, — окликнул меня сзади юный голос Ветро́гина, — как вы и сказали, повар приготовил вашего походного коня.