И каждый, без исключения, считал свое дело высшей важностью. Сперва я пытался сосредоточиться на делах, но уже на втором часу работы вся информация превращалась в какой-то бездумный поток Люминара, а контролировать оный я никак не мог. На фоне всего этого, постоянно, да чуть ли не каждый час, ко мне наведывалась Беатрис. И визиты эти, как полагается, были совсем не теплые. Каждая наша встреча, даже если случайная, заканчивалась тем, что юная баронесса в слезах выливала на меня такой поток нечистот, что городские канавы завидовали. Видать, так противен был для неё мой чудный лик.
Убивать наглую деву я не хотел, хотя и вообще не мог, из-за логических соображений. Она уже была представлена перед горожанами, как новая правительница этого города, пусть на деле и являлась просто нашей молчаливой сожительницей. Пока она была на этом свете, местные воспринимали нашу власть как более легитимную, чем дольше находились под ней, тем более лояльными становились. Ко всему прочему, такая жизнь для неё уж точно была хуже смерти, это мне нравилось.
Так шло время. Суммарно я находился в этом “походе”, необычайно долгом и скучном конечно, уже почти 10 месяцев. За весь этот период, средь прочих рутинных дел, выделилось лишь одно известие – София тяжело заболела. Я знал, что дочь моя всегда была падкой на болезни, порой месяцами лежала в кровати, а потому особых волнений у меня это не вызвало.
Через открытую форточку в кабинет попадал прохладный, свежий осенний воздух. Тепло камина с лихвой его компенсировало, нагревая воздух внутри. В комнате воцарилась уставшая атмосфера. В голубоватом цвете Эос, контрастирующем с горячим свечением от камина все казалось слегка ленивым. Мятые листы бумаги, уныло растекающиеся чернила, которые я пролил небрежным движением руки, апатичный танец свечей и, апофеоз сия уныния, Филипп Воронов.
Выглядел я тогда действительно неважно. Безделье, редко прерывающееся рутинной работой, высосало из меня все силы. С уставшими, слегка прикрытыми глазами я небрежно ставил штампы, подписи на документах из разных, высоких стопок.
— Ваше высокопревосходительство, вам письмо, — вслед за юным, приглушенным голосом последовал скрип закрывающейся двери. Ветрогин проник в мой кабинет незаметно, казалось, воплотившись из свечного дыма.
— Письмо? — уставшим голосом вякнул я, — кинул бы к остальным, как всегда.
— Просили передать лично в руки и проконтролировать, что бы вы его прочитали!
— Что ж, сюдай дава… Тьфу ты, давай сюда, язык уже заплетается, — не вставая со стула, я протянул Ветрогину руку, надеясь схватить конверт через всю комнату. Все-таки получив свое письмо, я кинул на майора косой взгляд, — так и будешь стоять?
— Не просто так в письме просили же убедиться в его прочтении, господин Воронов. Да и к тому же, мне самому стало интересно.
Смирившись с любопытством Ветрогина, я, неспешными движениями, распечатал конверт. Быстро, без особой задорности я окинул взглядом текст. В миг онемевшая рука не выдержала и выпустила листок.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов