Внутри все было обставлено так же роскошно. Подтверждая народное название Френра в комнате преобладал синий цвет с белыми и золотыми оттенками. Каждый угол был обставлен дорогой мебелью, преимущественно шкафами, набитыми документами. Говоря честно, кабинет императора не слишком отличался от моего и, думаю, от кабинетов многих дворян. При моем первом визите сюда, отсутствие контраста сильно удивило. Только освещение в комнате заметно отличалось от прочих подобных. Из большого окна в комнату попадал яркий свет десятков растений из сада. Такую роскошь себе не могли позволить даже богатейшие герцоги.
В центре комнаты, слегка ближе к окну, стоял квадратный большой стол. За ним, левым боком к окну, сидел Александр, одетый в легкий тусклого зеленого цвета прикид, а напротив – министр Зоринов. Они “перекидывали” стопки бумаг, активно дискутируя о чем-то.
Стража остановила меня в дверях, но, увидев это, его величество приказал впустить меня. Затем, жестом он указал мне на стул, что стоял у стены. Присев, я снял фуражку и, поправляя воротник мундира, принялся подло вслушиваться в их разговор.
Зоринов определенно был недоволен лишним слушателем в комнате. За его тучной внешностью и маленькими круглыми очками, внутри лысой головы скрывалась весьма слабая личность. Я был недоволен его министерским чином еще с первого дня и был уверен, что моим долгом есть подвести к его снятию к должности. Он совсем не понимал суть имперской политики и как министр внутренних дел жертвовал военным потенциалом державы ради вещей совсем ей не нужных.
Просить императора выгнать меня, Зоринов разумеется не осмелился, так что, окинув меня слегка раздраженным взглядом и сглотнув слюну, продолжил:
— И веду к тому, ваше величество, что свободных рабочих рук вокруг Викатграда великое множество, но из-за засухи местная знать вынуждена думать, как протянуть до следующего урожая. И как нам удалось узнать в той же области обнаружены еще большие залежи железных и сапиргольдовых руд почти на поверхности. Если бы вы дозволили предоставить им пшеницу по ценам ниже рыночных, то, уверяю вас, аристократы региона сами потянутся добывать и продавать эти руды.
— Что же, в столичном регионе жатва выдалась на славу, а поставки металлов из Крауда прекратились. Думаю, способ найти дешевое зерно для Викатградовцев найдется. Но, раз уж Филипп здесь, я хочу услышать его мнение.
Я поднялся с места и зашел за стул, на котором сидел Зоринов. Положив руки на спинку сидения я глянул на документ в руках министра. Проведя взглядом по листу бумаги я увидел множество чуждых мне цифр и расчетов, а затем ответил:
— С моей позиции как военачальника решение очевидно. Поскольку его величеств давеча подвергся нападению, а нападение это, вероятно было делом рук краудских аристократов, желающих лишить империю сильного лидера, мы не можем разбрасываться продовольствием направо и налево. Если король желает мира, но не может обуздать свое дворянство, то это должны сделать мы.
— Мне чудится, или вы намекаете, что это пшено государю следует отдать вам, — фыркнул Зоринов.
— Не мне, пусть оно кормит нашу армию когда та будет продвигаться по землям королевства. Год по всей империи выдался не урожайным, но синеварским зерном худо-бедно удастся прокормить всю страну, а провизия из южных регионов Сагарии и Роскании послужит военным целям.
— Не обрекаете ли вы, господин Воро́нов, все наше государство на голод, лишь бы потешить свою манию кровавых завоеваний? — министр подскочил со стула и поднялся на легкий крик.
— Вороно́в, попрошу. Вам должно быть ведомо, что западные земли Крауда достаточно плодородны, что бы поддерживать нас даже в самые трудные года, а на их складах наверняка запасено столько еды, сколько окупит десятки таких военных походов.
— Довольно споров! — Александр поднял руку, остановив нас, — я принял решение. Ваша идея, министр Зоринов, безусловно хороша, но выслушав Филиппа я убедился, что вы пришли с ней не в то время. Я еще вызову вас, когда прейдет время, а теперь ступайте.
— Но ваше величество, стоит ли столь критически менять наши планы из-за мыслей простого генерала? — дрожащим голосом Зоринов пытался исправить свое положение, потирая лысину.
— Ступайте, министр, пока у меня не появилось желание вас разжаловать, — строго ответил император.
Спиной войдя в тяжелую дубовую дверь, министр покинул кабинет, оставив нас с императором наедине. Я сел напротив него и заговорил: