— И вы никогда не интересовались, что стало с этими детьми дальше? Никогда им не помогали?
— Как же не интересовался? Вы же видели фотографии. Конечно, я, по мере возможностей, следил за всеми. Сейчас с появлением интернета, это стало ещё легче. Молодёжь любит выставлять себя во всяких социальных сетях. Так что отслеживать и вести учёт не проблема. Но помогать — нет. Я не могу помогать им всем, их слишком много! Да и не хочу — пусть выживет самый приспособленный. Да, было — один малыш умер — несчастный случай. А так все они живы и здоровы.
— Ну, хорошо. Вы им не помогали, а воспитание разве не важно? Разве не от него всё зависит — то, какими они вырастут?
— Бросьте вы повторять эти глупости, Виктор! — старик уже не читал заученную речь. Он ожил, распрямился. Это было его. Продуманное, выстраданное. — Какое воспитание? Все уже заложено при рождении. Наследственность — вот что делает человека. Вот что предопределяет всё! Я же биолог — дарвинист. Я знаю, о чем говорю!
— Сволочь ты, а не биолог, — подумал бармен, а вслух спросил. — А женщины? Что стало с ними?
— Это меня совершенно не интересует, — отрезал старик. — Они для меня были и есть машины для воспроизводства, эдакие ходячие инкубаторы.
— И вы никого из них не любили?
— Я не задумывался об этом, — нетерпеливо и с досадой отмахнулся тот, — Да поймите вы — они меня вообще не интересовали. И секс как таковой не интересовал. У меня была цель! Но мы отвлеклись. Это всё пройденный этап. Этот способ был хорош, но слишком медленен. Ведь нужно время, чтобы познакомиться. Впрочем, это-то как раз самое лёгкое и быстрое. Познакомиться и затащить в постель — это дело двух-трёх встречь. А вот довести её до состояния, когда она захочет оставить ребёнка, занимало массу времени. За первые пятнадцать лет я смог обзавестись всего двенадцатью детьми — и то только потому, что два раза случилась двойня. Всего двенадцатью! Этого было крайне мало, — он сделал заранее подготовленную паузу. — И я придумал другой способ!
Он откинулся назад и победно посмотрел на бармена:
— Можете догадаться какой?
— Даже пытаться не буду, — сердито буркнул в ответ Виктор. Он и так был достаточно ошарашен и никак не мог понять, как он должен отнестись к услышанному.
— Вы знаете что-нибудь про банки спермы? — наклонившись вперёд, шёпотом спросил старик.
Виктор пожал плечами.
— Ну, да. Слышал что-то.
— Я был ещё молод, совершенно здоров, привлекателен и меня с удовольствием везде брали как донора. Я сдал сперму практически во все существующие банки страны. Конечно, под разными именами. В этом способе есть свой минус — я никогда не узнаю, сколько раз и как она использовалась, и не смогу проследить за судьбой этих детей. Но это не столь важно. Я прикидывал, что таким способом я увеличил своё потомство ещё минимум на сорок-пятьдесят детишек, — он засмеялся довольным дребезжащим смешком. — И, конечно, я при этом продолжал заниматься тем же что и раньше: женился, рожал, разводился. Я продолжал этим заниматься до недавних пор, пока ещё женщины способные рожать могли на меня позариться. Ну и пока я ещё что-то мог, — он уныло усмехнулся, — Возраст, знаете ли… Но и это не всё! Я придумал ещё один — гениальный ход!
Тут он, как опытный оратор, сделал паузу и, резко сменив лекторский тон на просительный, наклонился к бармену:
— Ещё один стаканчик, Виктор, последний, а?
— Нет, Джозеф. И не просите. Достаточно. Тогда мне снова придётся вести вас домой, — жёстко ответил бармен.
Старик сник, пробормотал что-то про то, что да, да он понимает. Да, наверно, бармен прав, и вообще он устал. И что он, пожалуй, пойдёт, отдохнёт и доскажет свою историю завтра. Он так засуетился, быстро собрался и ушёл, что у Виктора возникло обидное чувство, что его обманули, и что вся эта история была придумана Джозефом только для того, чтобы его заинтриговать и получить ещё один бесплатную выпивку.