Когда навигатор привёл их к дверям пансиона, был уже вечер. Солнце успело спрятаться за далёкими холмами, но небо было ещё ярко-бордовое, и, несмотря на то, что облаков не было, ни одна звезда пока не могла пробиться через эту кровавую завесу. Отсветы всех оттенков красного заливали округу и, как фонарь в фотолаборатории, подкрашивали собой всё: от белой, выжженной почвы до тёмной зелени кактусов.
— Красота какая, — вздохнула она.
— Жутковато, — буркнул в ответ он. — Зловещий какой-то закат. Тревожный.
— Да ну тебя, — засмеялась она. — Всё б тебе меня пугать. Ты специально — знаешь ведь, что я теперь спать не смогу.
— Ты-то, — ухмыльнулся он. — Ещё как сможешь. Через час уже дрыхнуть будешь.
И оказался, конечно, прав. Через час она, поужинав оставшимися бутербродами и сухим вином, наплескавшись под душем, сладко спала на огромной кровати с металлическими шишечками по углам, выронив из рук так и не открытую книгу.
А ему не спалось. Он вышел перед сном покурить на длинную, во весь дом веранду, и засиделся, любуясь обсыпавшими небо крупными яркими южными звёздами. Они вспыхнули, проявились и заполнили весь небосвод, как только погасли последние всполохи уползшего глубоко под горизонт солнца. Ему понравилась хозяйка, крепкая женщина лет шестидесяти пяти, которая быстро оформила их, показала, где будет накрыт завтрак, и, пожелав спокойной ночи, исчезла. «В провинции ложатся рано» вспомнилось ему. Было в ней, в её повадке, в манере отвечать на вопросы что-то знакомое и странно близкое. Он ещё раз представил её походку. Вспомнил, как она развернулась за стойкой, когда доставала ключ от номера, и засмеялся:
— Ну, конечно, армия, — у неё так и не выветрившаяся с годами военная выправка. Откуда? Наверно, показалось, — решил он, сунул в пепельницу потухшую сигарету и пошёл спать.
4
Он бежал по узкому тоннелю. Стены были обвешаны рядами склизких чёрных кабелей, лампы под низким потолком равномерно мигали. Вспыхивал красным и непрерывно звенел мерзкий, дребезжащий сигнал тревоги. Он бежал тяжело, задыхаясь, вяз в густом, тугом воздухе тоннеля, пытаясь вырваться, сбросить с себя эту душную тяжесть, вдохнуть и успеть, главное, успеть добежать. Ведь вон там, за поворотом, будет дверь в пункт управления, а у него осталось всего 30 секунд, чтобы набрать входной код и оказаться у пульта. Ноги вязли, не слушались, но он всё бежал, а поворот не становился ближе, а сирена всё дребезжала, и он понимал, что всё, что не успел и подвёл всех, теперь всё сгорит в жутком пламени, а он… так он что — не отомстит? Он же для этого бежит туда, ради этого он столько лет учился, тренировался, отрабатывал каждое движение… Чтобы отомстить тем, кто уничтожил его мир. Сжечь их в ответ: всех их, всех, с их городами, садами, бабами и детьми. Всех! И хриплый задавленный крик рвался из пересохшего горла…