Дороги тут неважные, и этому типу сзади не удалось попижонить на своём кабриолете. Когда мы съехали с шоссе и свернули на грунтовку, пылища из-под моих колёс пошла такая, что он быстренько свою крышу поднял и больше уже не высовывался. Бабка ориентировалась среди этих камней и колючек, как у себя на кухне, и мы довольно скоро выскочили на шоссе, по которому в обе стороны шли огромные грузовики, — тут же неподалёку на юге мексиканская граница. Я даже слегка занервничал — мне на таких дорогах водить ещё не приходилось. А эти на Мустанге держались за мной, как привязанные. Но бабка была спокойна и только высматривала нужный съезд. Она показала куда сворачивать, и через полмили мы уже подъехали к воротам. Сбоку от них на большом плакате было написано: «Музей Ракеты Титан» и нарисована красно-синяя ракета. А в обе стороны шёл забор из металлической сетки, с колючей проволокой поверху.
— Музей, — вырвалось у меня, — да ещё и за колючкой. Ничего себе. Музей ракеты? Мы туда приехали?
— Туда-туда, — проворчала бабка, явно недовольная, что я не запрыгал от восторга. — Проезжай дальше и запаркуйся на площадке.
Машин на паркинге было немного. Я лихо запарковался, да так, что занял сразу два места. Бабка недовольно посмотрела на это, но промолчала. Постоялец встал рядом с нами. Все вышли, и бабка повела нас в сторону синего ангара — да там и идти-то было больше некуда. Было ещё несколько маленьких, похожих на будки часовых домиков, трансформаторная коробка и две огромных цистерны, облепленные картинками с черепом и костями, за высокими заборами с колючкой. И ещё в центре была приподнятая площадка из бетона. И всё. А вокруг, на сколько глаз хватит, одна пустыня. Пыль, кактусы и ничего похожего на музей. У входа в ангар оказалась билетная касса. Постояльцы наши взяли билеты, их сверили с каким-то списком, и они прошли внутрь. Бабка же моя ничего не брала, а перездоровалась со всеми, кто там был: и с билетёршей, и с охранником, а с одним пожилым крупным толстяком даже обнялась. Они хлопали друг друга по спинам как давно не видевшиеся близкие друзья, и мне показалось, что толстяк даже прослезился.
— А это мой внучок, Джошуа, — представила меня бабка.
Все закудахтали, и мне тоже пришлось поздороваться со всеми по очереди. Каждый, конечно, должен был сказать какую-нибудь глупость: или что я такой большой вырос, или что я так похож на свою бабушку. Всегда чувствую себя по-дурацки в таких ситуациях. Стоишь, улыбаешься, как кретин, и поддакиваешь, пока они там сюсюкают. Толстяк дал мне бутылку воды, а билетёрша сунула под нос вазочку с леденцами, и мне пришлось взять один. Терпеть не могу эту липкую дрянь. Вечно у меня с ними проблемы. И в этот раз тоже. Я сунул его в карман и забыл выкинуть. Потом он растаял, прилип и чуть не испортил мне новые шорты.
— Так ты, Мэгги, привела его показать место, где мы спасали мир? — спросил бабку толстяк и обратился уже ко мне. — Ты же знаешь, что мы с твоей бабушкой спасали мир? Много лет подряд, по два раза в неделю. Ну, а на остальные дни там было ещё пару спасателей. Но мы были самые главные. Супермены. Вот так-то.
— Да ну тебя, Магнус, — засмеялась бабка, — ты мне совсем парня запутаешь. Давай лучше проведи ему экскурсию. Рассказываешь ты лучше меня, а я пока тут с Ивон поболтаю.
— Есть, мой лейтенант, — вытянулся толстяк и изобразил отдачу чести. Все засмеялись.
Магнус положил мне здоровенную лапу на плечо.