— Я вот как представлю, что они ещё и срут — так и всё, не могу с ними ни целоваться, ни обниматься. Я тут давеча кино смотрел — французское, так там мужик бабу в жопу целовал — так я чуть прямо в кинотеатре не сблевал — она ж может перед этим на горшке сидела, а он её… тьфу, — искренне возмущался мягким, округлым говорком Санька.
— А может она после душ приняла? Подмылась? — Мишка говорил без внешней издёвки, но чувствовалось, как он веселится внутри и явно подначивает простоватого паренька, вынуждая его всё больше раскрываться.
— Ну, не знаю. Все равно противно, — Санёк серьёзно пытался разобраться в важном для него вопросе, и ему было не до шуток.
— А как ты думаешь — ей не противно твой хер сосать? Ты ж перед этим поссать ходил, а когда ты мылся, так она ж не знает, — забросил Мишка следующую наживку.
— Да ты чё. Я с этими сосками вообще дел не имею! Я только с чистыми девушками встречаться хочу. (Тут Матвею стало понятно, что парень ещё девственник) Девушка должна блюсти себя, не тронутой быть. Я бы ни в жисть не женился не на целке. Это что же — в неё кто-то уже свой хер до меня засовывал? Да кому она такая нужна!
Матвей не удержался и громко хрюкнул — оба паренька испуганно вскочили.
— Вольно, Казановы. Почему не у станков? Делать нехрен?
— Что вы, Матвей Сергеевич, просто перекур, — стал выкручиваться бойкий Мишка. — А дальше у меня там работы…
— Да ладно, не свисти. Я уже посмотрел — ты корпус цилиндра закрепил и теперь минимум на три часа свободен, пока твой «основной» черновую обдирку сделает, — он строго посмотрел на Мишку.
— Местный?
— То есть? — не понял тот.
— Ну, ты ленинградец?
— Ааа… Да, а что?
— Город знаешь?
— Конечно. А в чем дело-то? — встревожился студент, подозревая какой-то подвох.
— Ну, вот и отлично. Пойдём. Тебе есть особое поручение, а ты Дон Жуан Алтайский (тут уже Мишка не удержался и фыркнул), — повернулся Матвей к Саньку, который пытался тихо улизнуть, пока мастер разбирался с Мишкой. — Бери метлу — и вперёд! Весь пролёт от начала и до конца, чтоб блестел как… ну, ты в курсе. Чтоб чистый был, как девичья жопа после душа, — и сам засмеялся.
Санька уныло побрёл за метлой, а Матвей повёл Мишку на слесарный участок. Кеша так и стоял, в той же позе у верстака, слегка покачиваясь в полусне. Умение спать стоя Матвей замечал уже не раз и, как правило, у мужиков бывалых, отсидевших, каких на заводе было немало.