— Слушайте, голубки, мы ещё в Москве. Тут знакомых может пол-аэропорта оказаться. Вам не дотерпеть?
При посадке в самолёт выяснилось, что билеты у них в разных салонах: у Кати с Майей в бизнес-классе (Майя как секретарша Виктора сама заказывала их на себя и на подругу — жену хозяина, и даже не подумала, что можно летать как-то иначе), а вот у Сергея оказался билет в «экономе». Изначально задумывалось, что Майя обменяется с ним местами, чтобы Сергей с Катей сидели рядом, но ей даже в голову тогда не пришло, что это место может оказаться в другой части самолёта, в которой она и не бывала-то никогда, хоть и летала довольно часто. Когда шесть лет назад Майя — семнадцатилетняя милая и непосредственная провинциалка, приехавшая «покорять Москву», впервые увидела самолёт, то уже тогда отвёз её первый же «Папик» в Анталию бизнес-классом, а следующий «перспективный», не доживший и до окончания их курортного романа, так вообще предпочитал только «первый класс», и не важно, что вся разница между классами на тех рейсах, которыми они успели полетать между Москвой, Сочи и Хургадой, оказалась в задёрнутой на время обеда шторке и в количестве поддельного спиртного, которое наливали в бизнес-классе без ограничения — привычка-то осталась. Настроение у неё испортилось — перелёт до Ямайки долгий, и тринадцать часов поджимать свои длинные ноги в тесном экономклассе ей не хотелось. Она выказала своё недовольство Сергею, но тот в ответ лишь извиняющимся и чуть раздражённым тоном ответил:
— Я не так богат. Давай не будем меняться, и я сяду на своё место.
Она махнула рукой и пошла в эконом. Всё оказалось не так уж и плохо. Соседнее кресло оказалось незанятым, и она смогла удобно устроиться и поспать, подняв свои холёные ноги на сидение и накрывшись колючим синим самолётным одеялом.
Оформлением в отеле Сергей занимался сам, пока Катя с Майей, развалившись в мягких кожаных креслах, потягивали кисловатое холодное шампанское, принесённое услужливыми портье, и предвкушали начавшийся отдых. Оформили их, как и было зарезервировано — Катю с Майей в одном номере, а Сергея отдельно, хотя разместились они, конечно, иначе. Можно было оформиться так, как они и собирались жить, но подумав решили не рисковать, на всякий случай, а вдруг Виктору вздумается позвонить и проверить.
Два дня пролетели в лёгком курортном забытьи. Катя с Сергеем наслаждались друг другом; а Майя в первый же выход на пляж познакомилась с молодым москвичом (и не только с ним) и весело проводила дни и ночи, лавируя между разгорячёнными под южным солнцем поклонниками. Её не смущало, что некоторые из них приехали на отдых не одни, а с жёнами или подругами — напротив, ей всегда нравилось чужое: от борьбы за него, от интриги, схватки и финальной победы она получала большее удовольствие, нежели от самого обладание тем, что в результате этой борьбы ей доставалось. Может, потому и не задерживались эти призы-обладатели надолго — вышвыривала их Майя безжалостно и регулярно, а потому и подошла к критическому, как она сама считала, возрасту, когда уже пора устраивать свою семейную жизнь, одна. Но отпуск есть отпуск, не ломать же на отдыхе свои привычки, и первый же зацепленный Майей кандидат — симпатичный, белокожий, арийского типа московский парень — оказался, как она для себя, и категорично, определила — непрофессиональным альфонсом. Правда, она поняла это не сразу, а только когда подошла его спутница — лет этак на двадцать постарше, со всеми присущими её возрасту внешними проблемами, которые она хоть и очень искусно, и явно затрачивая немалые, даже по московским меркам, деньги, старалась скрыть. Это была лёгкая добыча. Она уже не раз уводила таких мальчиков в московских клубах, и этот не оказался исключением.
Так прошло два дня. А на третий, выходя в обнимку после обильного и романтического ужина, Катя и Сергей столкнулись с сестрой Виктора — Еленой и её мужем Марком — они направлялись в этот же ресторан. Из всех четверых сплоховал один Сергей — начал как-то заикаться, краснеть — остальные же, привычные ко всякого рода ситуациям, отыграли свои роли достойно, и только у Марка на мгновение проскочила понимающая глумливая ухмылка.
— О, привет.
— Кого я вижу!
— Давно вы здесь?
— Третий день.
— А мы вот только прилетели. А Майя тут?
— Да, вон она — возле бара.
— Ну, тогда увидимся.
— Конечно. Приятного аппетита.
— Пока-пока.
Вечер был испорчен. Для всех, кроме Майи.
Через час в своём номере, лежа на огромной кровати и пристроив ноутбук на живот, она разговаривала с Виктором. Видеокамера была включена, и Майя с любопытством следила за его реакцией, пока рассказывала об этой встрече — она наблюдала её издалека, из бара, а потом ещё и, изображая сочувствие, выслушала Катину истерику. Виктор сидел в своём кабинете, поставив компьютер на журнальный столик, и в нижнем углу экрана Майя видела попавшие в объектив камеры бутылку виски, стакан со льдом и уголки картонных папок. Она не видела надписей на них, но знала что это. Это были «личные дела», которые Виктор хранил в своём сейфе, и Майя была уверена, что сейчас перед ним лежат папки с именами всех участников встречи. Вот только есть ли там и её папка, в которую ей так ни разу и не удалось заглянуть, она не знала.
— Так, значит, говоришь, все проявили выдержку? — переспросил Виктор.
— Да, как ты и предполагал. Если бы не Сергей, так вообще бы сделали вид, что друг друга не заметили. И ведь никто из них тебе ещё не позвонил и ничего не рассказал?
— Нет. Никто, — ответил Виктор с каким-то злобным удовлетворением.
— Ты молодец, милый. Ты всё здорово рассчитал, — проворковала Майя. — Хомячки сами, все дружно полезли в ловушку.
— Да, — довольно ответил он. — Всё идёт по плану. Теперь ей не отвертеться. Да и все они теперь у меня на крючке. Ладно. До связи.
Майя выключила компьютер, сладко потянулась, улыбнулась своим мыслям.
— Да, милый. Ты всё сделаешь по плану… по моему плану.
И вскочив с кровати, стала собираться на ночное свидание.