Были в этом гешефте и другие издержки. Всё ж был Вольф хоть и не молод, и не совсем здоров, но мужчина, и все мужские качества всё ещё были при нём, так что трудновато бывало ему смотреть безразлично на пышущую здоровьем и молодостью красавицу на выданье, когда приходил он в дом клиента. И хоть и убеждал он себя, что это всего лишь товар, который надо выгодно пристроить, но природа брала своё и отвлекала от бизнеса. Регулярно ловил он себя на том, что с удовольствием бы ощупал товар — как щупает его жена Рая намеченную на бульон курицу, перед тем как нести её к резнику — проверяет, есть там яйцо или нет. Если нащупала, то сначала снеси его, а уж потом милости просим — в кастрюлю. Об этом грешно было даже подумать, и Вольф молитвой гнал из головы нечестивые мысли, а те настойчиво лезли обратно, стоило ему взглянуть на очередную будущую невесту.
Но ведь всё это ещё не история — это лишь кусок селёдки, чтобы закусить первую рюмку и разминочный шмат чёрного хлеба с куриным смальцем, перед тем как основательно сесть за стол. А история началась, когда в калитку к Вольфу — нет, не в дождливый и грозный, предвещающий что-то ужасное вечер, а в вовсе даже в тёплый и солнечный полдень, когда нежился он после раннего обеда под старой, раскидистой яблоней, на которой уже завязались маленькие твёрдые и зелёные яблочки, к осени обещавшие стать тем самым «Белым наливом» — лучшим сортом этих сказочных мест — влетел Рафик: любимый и единственный на тот момент племянник. Высокому черноволосому и черноглазому сыну Меера — старшего брата Вольфа — недавно исполнилось девятнадцать. Чтобы не натёр мальчик мозоли кирзовыми солдатскими сапогами, отправили его родители не без помощи Вольфа в Ровно, в институт, и сейчас будущий инженер-железнодорожник отдыхал в родительском гнезде после успешно сданной летней сессии. Вольф, которому вместо сына жена подарила трёх дочерей, любил Рафика, как своего, и отношения у них были скорее не родственные, а близко дружественные. Парнишка доверял плутоватому дяде то, что не смел сказать грозному отцу, и Вольф высоко ценил эту дружбу. Обычно Рафик был весел и в расслабленно-хорошем отпускном настроении. Но не сегодня. Стоило Вольфу взглянуть на хмурое, расстроенное лицо племянника, как расхотелось ему вставать с любимой раскладушки, а захотелось прикинуться спящим, ибо почуял он, как веет от того запахом грядущих неприятностей.
— Вольф. Мне нужна твоя помощь или хотя бы совет. Что мне делать? — мальчик сразу перешёл к делу, даже не поздоровавшись, и это уже плохо пахло.
Вольф полежал молча ещё несколько секунд, потом кряхтя спустил ноги на землю и сел в противно скрипнувшей раскладушке. Взял сигареты со стула, стоящего рядом, закурил и только тогда, тоже решив не здороваться, спросил:
— Кто она?
Он рассчитывал на удивлённое восклицание, вроде: «Как ты догадался?» или «Кто тебе сказал?» Но мрачный Рафик, погруженный в свои проблемы, воспринял вопрос как должное.
— Ты её не знаешь.
— Рафа.. Я знаю всех невест в этом городишке и знаю даже тех, кто станет невестой в ближайшие пару лет. Они у меня все вот тут, — и он постучал пальцем по выпуклому лбу с залысинами. — А все детали у меня в картотеке.
Вольф подходил к делу обстоятельно, и в его картотеке, сделанной из старых обувных коробок, действительно хранилась, как сказали бы сегодня: «база данных» всех потенциальных невест местечка. Самодельные карточки с описанием всех незамужних девиц, со всеми их характеристиками, размерами и даже некоторыми специфическими (и потому зашифрованными) деталями, были систематизированы и разложены по возрастам. В отдельных коробках лежали карточки разведённых и вдов, ещё пригодных для замужества. В других — помеченных розовым сердечком — девочки, ещё не вошедшие в брачный возраст, но приближающиеся к нему и обещающие в будущем неплохой заработок. За небольшую мзду и обещание найти богатого мужа в райцентре секретарша городского ЗАГСа еженедельно предоставляла Вольфу данные обо всех изменениях в местечке: кто умер, кто развёлся, кто и кого родил. А вот происхождение другой, более интимной информации о здоровье невест, мы не станем раскрывать, чтобы никто не подумал на врача районной поликлиники Софью Соломоновну Горенштейн.