вор и вместительная торговая площадь с гильдейскими храмами Ивана на Опоках, а также Пятницы на Торгу. Здесь, на Торгу, происходило вече, собрание новгородцев. Поблизости от Торга располагались дворы иноземных купцов, Готский двор с варяжской церковью, Немецкий двор. Кремль и торг были связаны Великим мостом, который играл в истории Новгорода весьма важную роль. Улицы каждой из сторон, Софийской или Торговой, вели к ее центру, Кремлю или Торгу. Облик средневекового Новгорода, с его узкими улицами и переулками, высокими, порою причудливо расположенными зданиями, множеством резного либо же раскрашенного дерева построек, кораблями и челнами у пристаней широкого Волхова, садами внутри усадеб, был довольно импозантен. Мощные укрепления из дубовых бревен, охваченные серебристой лентой наполненных водою рвов, окружали город. Многочисленные замкнутые монастырские комплексы, поселения «огнеопасных ремесленников»-кузнецов и гончаров с их пылающими и дымящимися горнами,-были разбросаны по открытой прилегающей местности. Каменные боярские палаты и церкви были светлыми цветовыми пятнами в темной гамме городского образа деревянного Новгорода. В то время как у русских на юге страны, в Киеве и Чернигове, где основная масса жилых домов обмазывалась глиной и белилась, цветовые пятна городской палитры создавались сочетанием красной кирпичной плинфы и розоватых известняковых кладок церковных стен, на севере прибегали и к побелке церковных зданий. Так возникли два совершенно различных типа русского средневекового города: на юге среди домов с белыми стенами высились розоватые дворцовые и храмовые здания, на севере жилые кварталы с их темными деревянными стенами контрастировали с нежно-синими, белеными стенами церковных построек. Новгородские строители создали выдающийся, замечательный городской ансамбль с двумя живописными группами зданий в центре. Раскопки последнего времени выявили еще одну архитектурную достопримечательность Новгорода: въезд в город по реке, со стороны озера Ильмень, откуда прибывали князья, купцы из Киева и Византии (по «Пути из варяг в греки»), был торжественно фланкирован двумя массивными зданиями. Плывшие в Новгород с юга видели справа церковь Благовещения на Городище (в княжеской резиденции), которая была воздвигнута в 1103 г. Мстиславом Великим, сыном Владимира Мономаха; ее фундаменты были открыты раскопками М. К. Картера. Слева возвышался Юрьев монастырь; великолепное здание Георгиевского собора, построенного зодчим Петром в 1119 г. по заказу сына Мстислава, князя Всеволода; он и ныне красуется у въезда в Новгород. Северными воротами, встречавшими гостей, прибывающих на кораблях с Балтики, служили, очевидно, монастырь Антония Римлянина на восточном берегу Волхова и Зверин монастырь. Находки, свидетельствующие о быте городских кварталов, чрезвычайно многочисленны и разнообразны. В результате работ Новгородской экспедиции, продолжающихся уже шестое десятилетие, новгородские древности являются сейчас своеобразной шкалой датировок для всей Восточной Европы. Необычайно благоприятные условия сохранности различных органических материалов, которые в других почвенных условиях обычно исчезают, делают возможным единственное в своем роде проникновение в различные области материальной культуры. Богато представлены в культурных слоях Новгорода также изделия из железа и стали. Ученые, прежде всего Б. А. Колчин, исследовали два различных способа соединения закаленного стального лезвия с мягкой основой из незакаленного железа. Помимо разнообразнейших предметов, обычных в городском употреблении, и многочисленных ремесленных орудий, раскопки дали также и сельскохозяйственные орудия, такие, как топоры, серпы, косы, плужные лемехи. Много найдено охотничьих и рыбацких снастей, детали конской сбруи и упряжки. О водном транспорте свидетельствуют остатки кораблей, лодок, челнов: части бортовой обшивки, уключины, весла и пр. Сухопутные транспортные средства представлены различными видами саней, реже - колесными повозками. Возможно, это объясняется и природными особенностями Новгородской земли, с многочисленными болотами, которые легче преодолевать на полозных транспортных средствах, так называемых волокушах; могла иметь значение и специфика городской застройки с узкими улочками шириною от 3 до 4 м, на которых трудно было бы разъехаться широким колесным повозкам. Летом по городу разъезжали главным образом верхом или плавали в челнах, зимою-в узких, с украшенными задниками санях, в которые запрягали лошадь. Это транспортное средство довольно точно описано С. Герберштейном, который останавливался в Новгороде в 1617 г. Хорошая сохранность дерева впервые позволила на примере Новгорода составить представление о внутреннем убранстве древнерусского дома. Обнаружены многочисленные остатки мебели, ларей, веретен, прялок, одежных вешалок, а также необозримое множество резной и точеной деревянной утвари, всех видов бочек, ушатов, кадок. Посуда была довольно богато украшена. Особенно выделяются расписные деревянные ложки с многоцветными украшениями, а часто даже и с именем владельца. Встречаются также шкатулки из бересты или лозы. Во многих новгородских домах имелись шахматные доски. Любовь к шахматам отразилась и в былине о Ставре: жена впавшего в немилость боярина Ставра Годиновича прибывает в Киев и обыгрывает великого князя Владимира в шахматы и таким образом добивается освобождения своего супруга. Ювелирное ремесло в культурных слоях Новгорода представлено в меньшей степени, нежели в южных городах Руси. Это, однако, объясняется не тем, что в городе не работали ювелиры, а лишь отсутствием такой категории находок, как клады. Во многих городах восточной и южной Руси украшения княгинь и бояр были скрыты в земле во время монгольского нашествия Батыя 1240 г. Вследствие трагической участи их владелиц они на столетия остались в земле. Однако Новгород не пережил монгольского нашествия. Здесь не было такой катастрофы, как вторжение войск Батыя, и потому новгородцы не зарывали в земле сокровищ и драгоценностей. Ювелирные изделия рядовых городских ремесленников представлены обычными украшениями, подобными находкам из древнерусских курганов. Примечательно, что украшения из северозападной части Новгорода, обращенной к Водской пятине, свидетельствуют о том, что здесь жило довольно много женщин финно-угорского происхождения. Керамика, обычно самый ходовой археологический материал в Новгороде, из-за обилия других категорий находок оказалась на втором плане исследовательских интересов. Она, к сожалению, до сих пор изучена лишь в незначительной степени. Новгородская экспедиция составила богатые собрания изделий из кости, кожи, а также различных тканей. Раскопки дали важные сведения и потому сделали возможным суждение о торговле. Это не только монеты, денежные слитки, весы и гирьки, но и различные предметы, поступившие в Новгород из Западной Европы, Киева и Византии. Неоднократно в Новгороде были найдены деревянные «локти» для измерения тканей. Из юридических источников нам известно, что купеческая гильдия Ивана на Опоках обладала эталоном такого «локтя». Счастливый случай сохранил этот эталон до времени раскопок экспедиции. Локоть разломан; сохранилась часть с надписью, которую можно реконструировать следующим образом: «Еванского съта». Полная длина локтя-44 см, что составляет четверть «мерной сажени». При раскопках последних лет на Торговой стороне был открыт «Готский двор», торгово-диплома-тическая контора готландских купцов в Новгороде. Примером новгородских изделий, распространявшихся далеко на запад, может быть «гильдес-геймский крест», изготовленный в XII в. по заказу новгородца Ильи с Людогощей улицы и хранившийся в соборной сокровищнице Гильдес-гейма. Особо важную часть новгородских древностей составляют крепившиеся к документам печати, подробно исследованные В. Л. Яниным. Раскопки в Новгороде позволили проникнуть в таинственную и загадочную область языческих представлений, уходящую далеко в глубь веков. Мы уже видели, что в самом начале строительства города или предшествовавших городу славянских поселений в том месте, где Волхов вытекает из озера Ильмень, можно предположить существование языческого святилища обоих славянских богов, которые названы в древнейшем из договоров Руси с Византией (911 г.). Речь идет о Перуне и Велесе, которыми клялись русские воины-язычники. На месте храма Велеса стоит археологически еще не изученная церковь святого Власия, а в урочище Перыни располагалось под открытым небом особое святилище, круглое в плане, с жертвенным местом и идолом в центре. В обособленных углублениях пылали вокруг него восемь больших костров. Адам Олеарий, который побывал в Новгороде в 1635 г., описывает предания о вечном огне из дубовых дров вокруг идола Перуна. Легендарное русское сказание XVII в. о начале Новгорода указывает, что в Перыни был погребен древний священный ящер («крокодил»), божество реки Волхов. То же сочетание культа воды и огня мы находим в святилище Перуна в урочище Перынь, которое располагалось в роще у реки. У новгородских сло-вен, живших по берегам Волхова и огромного, казавшегося безбрежным озера, культ воды, матери пропитания, и различных водных божеств должен был стать первенствующим