ение, молитвенники и календарные заметки, просьбы о посылке интересных книг, расчеты торговых служащих и налоговых сборщиков. Часто письма направлялись с одной стороны Волхова на другую; имеются также письма, прибывшие с посыльными из других городов. Кроме русских текстов со всеми особенностями новгородского диалекта, имеется грамота на карельском языке (пользовались русскими буквами). Существует также текст, написанный по-латыни. В некоторых из этих находок речь идет о запутанных жизненных обстоятельствах. Вот несколько наугад взятых примеров. В начале XII в. Жизномир, воин или боярин, писал своему подчиненному Микуле, который купил украденную у княгини рабыню. Княгиня подала на Жизномира жалобу в суд, но за того поручилась дружина, а теперь необходимо провести расследование, кто перекупил рабыню, нужна лошадь для того, кто это расследование поведет, и новая рабыня, которую нужно будет вернуть княгине... Середина XII в. «От Гостяты к Василию. Все, что мое передал отец и подарили родственники, при нем, и теперь, когда он взял новую жену, ничего он мне не отдает, отколотил меня, прогнал и привел другую. Будь любезен и приходи». Здесь в лаконической форме поспешной записи перед нами предстает целая трагедия новгородской женщины. Середина XIII в. «От Микиты к Ульянице. Возьми меня (в мужья), я хочу тебя, а ты меня. И о том свидетель Игнат...» XIV-XV вв. «От Бориса к Настасье. Как дойдет до тебя эта весточка, пришли ко мне верхового, у меня здесь много дела. Пришли мне рубаху, рубаху я позабыл!» А вскоре после этого Анастасия сообщает родственникам о смерти Бориса. От XIV в. сохранился текст Григория, в котором упоминается мирный договор со шведами (1323 г.?) и содержится перечисление карельских податей. Особое значение имеют берестяные грамоты из усадьбы новгородского посадника Онцифора Лукича, его сына Юрия Онцифоровича и его внука Варфоломея Юрьевича. Здесь находился каменный боярский дом, несколько деревянных домов и служебных пристроек. Сохранились берестяные документы, связанные со всеми этими посадниками, и автографы Онцифора и Варфоломея. Весьма важен комплекс текстов, относящихся к новгородскому боярину Феликсу, жившему на Торговой стороне. Имеются известия от самого Феликса, а также послания к нему: «Поклон от Феврония Феликсу со слезами. Побили меня пасынки и прогнали со двора. Прикажешь ли мне приехать в город или сам приедешь? Убита я...» Этот Феликс в договоре Новгорода с немецкими купцами в 1338 г. упоминается как новгородский правитель (скорее всего, владыка, архиепископ). Новгородским берестяным документам посвящена целая исследовательская библиотека на разных языках. В самом деле, это выдающийся источник по истории русской средневековой культуры. Свидетельства церковной, христианской культуры в Новгороде сохранились лучше, нежели светской. Церковные здания XI XV вв. стоят до сих пор, сохранилась фресковая живопись, в музейных собраниях сберегаются иконы, старые книги и драгоценная утварь. Новгородские древности пережили столетия лучше, нежели подобные же памятники культуры Киева, который в 1240 г. был разрушен монголами Батыя. Роль Батыева разорения для Новгорода сыграла война 1941-1945 гг., когда при артиллерийских обстрелах были уничтожены многие здания и фрески XII-XIV вв. Одна из первых церковных построек, деревянный Софийский собор, была возведена в 989 г. «о тринадцати главах». Древнейшее из сохранившихся зданий-каменный Софийский собор (1045 г.) с пятью куполами и массивной башней, в которой хранились документы государственного архива Новгородской республики. От своего нынешнего облика Софийский собор отличался галереями, охватывающими здание до половины высоты. Собор был построен князем Владимиром, сыном Ярослава Мудрого. Византийские формы каменной архитектуры в Новгороде, городе прирожденных плотников, под воздействием привычных форм деревянного зодчества подверглись большим изменениям, нежели в южнорусских городах. В течение XI в. новгородцы, удовлетворенные просторным и величественным Софийским собором, не строили каменных церквей. Христианство как будто еще не утвердилось в городе достаточно прочно. Новгородские купцы, плававшие через Балтику, знали, что в городах славян на Нижней Эльбе и Одере, у ободритов и лютичей, процветали языческие культы, стояли идолы и храмы старых славянских богов, хотя это отнюдь не препятствовало торговле с этими городами, но вело и к укреплению связей между славянскими народами. В определенном безразличии новгородцев к христианству, шедшему из Киева, можно видеть как проявление новгородского сепаратизма, так и антифеодальную тенденцию. Упоминается, что новгородский архиепископ Стефан в 1068 г. был задушен своими слугами, а в 1078 г. Новгород распался на два лагеря: на стороне архиепископа оказался князь с дружиной, а на стороне языческих волхвов - весь остальной новгородский люд. Расцвет христианского церковного зодчества связан с именами двух новгородских князей: Мстислава Великою и его сына Всеволода. Мстислав в 1108 г. выстроил церковь Благовещения в расположенной за пределами города княжеской резиденции на Городище, а в 1113 г. - шестистолпный храм св. Николы на Ярославовом Дворище, княжеской усадьбе поблизости от Торга (Никола - покровитель мореплавателей). В 1117 г. была построена церковь Рождества богородицы в Антониевом монастыре, а в 1119 г. Всеволод Мстиславович соорудил Георгиевский собор Юрьева монастыря; затем он в 1127-1135 гг., т. е. в конце княжеского периода новгородской истории, разрешил строить церкви, которые были переданы купеческим гильдиям: Ивана на Опоках и Успения на Торгу. После этого периода интенсивной строительной деятельности наступил некоторый перерыв, и лишь в конце XII-начале XIII в. наблюдается новый расцвет церковного зодчества, в котором, однако, уже участвуют бояре, посадники, купцы, уличанские старосты. Меняется форма храмов: они становятся меньше, исчезают хоры, и появляются закрытые приделы, посвящаемые небесному патрону заказчика церкви. Последним проявлением княжеского строительства была церковь Спаса Нередицы, знаменитая своей фресковой живописью 1199 г. (разрушена в 1941 г.). Церковь была сооружена князем Ярославом Владимировичем, шурином Всеволода Большое Гнездо, адресата знаменитого памятника письменности «Моление Даниила Заточника». В росписях, выполненных новгородскими художниками, ощущается влияние живописи Владимиро-Суздальской земли. Это относится, например, к изображению сцены Страшного суда, напоминающей владимирские прообразы, позднее повторенные Андреем Рублевым: художник изобразил ряды строгих судей, обращающихся словно к совести людей. Фресковая живопись фрагментарно сохранилась также в других церквах, но только в Нередице можно представить всю систему росписи, выражавшую теологически-философское мировоззрение средневековья. Надписи-граффити на церковных стенах сообщают нам имена художников. Мы узнаем, что Софийский собор был расписан мастером Стефаном. Третий период истории новгородского строительства начался с начала XIII в. Тогда появились три устремленных ввысь здания. Возможно, в этом проявилось влияние деревянной башенной архитектуры с шатровыми кровлями. Примером нового стиля может служить церковь Пятницы на Торгу, в 1207 г. построенная купцами, которые вели заморскую торговлю. Важнейшей находкой, позволяющей проникнуть в творчество древнерусского зодчего, является обнаруженное на Торговой стороне деревянное «мерило зодческое» начала XIII в. На масштабный стержень нанесено три шкалы, соответствующие трем видам древнерусской «сажени»: мерная сажень (176 см), большая сажень (250 см) и простая сажень (152 см). Одновременное использование этих трех единиц измерения объясняется тем, что они находятся в определенном геометрическом соотношении между собой. Так, мерная сажень относится к большой (великой) сажени как сторона квадрата к его диагонали (а:а√2). Самое интересное для нас то, что новгородское «мерило» применялось для построения кривых (апсиды, своды и полукруглые закомары над пилястрами) и для каждого вида сажени устанавливается архимедово значение = 22:7. Татарское нашествие на Русь почти не затронуло Новгород, однако вызвало такое ослабление всех жизненных сил русских земель, что оно проявилось даже в этом, расположенном далеко на севере, городе. Бурный расцвет каменного зодчества внезапно обрывается перед 1240 г. В течение шестидесяти лет в Новгороде не было построено ни единого каменного здания, и только в XIV в. мы вновь можем наблюдать интенсивную строительную деятельность, на которую еще более воздействуют формы деревянного зодчества с двускатными покрытиями фронтонов здания. Примерами нового стиля могут служить великолепные церкви Федора Стратилата на Ручью (1360 г.) или Спаса на Ильиной улице (1371 г.). В сокровищницах соборов Новгорода до наших дней сохранились выдающиеся произведения новгородских златокузнецов XII в. Прежде всего следует назвать два потира, сосуда для причастия, изысканной формы-четырехлистник в сечении с рельефными изображениями святых покровителей и искусными S-образными двойными ручками. Оба сосуда подписаны художниками: первый, старший, изготовил мастер Братило Флор, а второй - мастер Константин. Нам известны также имена заказчиков и их жен. Судя по всему, эти именные сосуды предназначались для домашних церквей в