Этот очень сжатый очерк основных направлений культурного развития средневекового Поморья явственно выявляет изменения, особенно в западной и прибрежной частях Поморья, возникающие параллельно с процессами, развернувшимися в целом на Балтике, особенно начиная с IX в. В начале раннего средневековья Поморье не было закрыто для внешних влияний, о чем свидетельствуют скандинавские и византийские находки, относящиеся к этой эпохе, когда ворота во внешний мир были широко открыты. Даже развитие языческих культов происходило под действием не только внутренних условий, но и внешних импульсов. Их взаимодействие было решающим условием расцвета поморянской языческой культуры в период вплоть до XII в.
Обратимся теперь к главным чертам искусства средневекового Поморья, отразившегося прежде всего в произведениях архитектуры и художественного ремесла Сюда относятся не только памятники местного происхождения, по и привозные изделия. Они вовлекались в обращение в местной общественной среде, в значительной мере определяли ее вкусы и воздействовали на формирование эстетических представлений и художественных интересов локальных групп, особенно их ведущих общественных слоев и отдельных художественно одаренных лиц, которые в своих мастерских преобразовывали внешние стилистические влияния.
Выражением специфических художественных интересов следует считать заимствование модели градообразования: определенных градостроительных решений и их основных архитектонических элементов. Этот процесс развернулся в Поморье со второй половины X в., а особенно с XI в. Если традиции планировки сельских поселений и внутренней застройки ранних городищ в Поморье прослеживаются в предшествующее время, то модель пространственного решения раннего города совершенно независима от этих традиций. Здесь действовали внешние ист очники. К сожалению, крупнейшие центры Поморья, такие, как Волин, Щецин и Гданьск, раскопаны лишь частично, что не позволяет дать на этот вопрос окончательный ответ. Пока что исследованные участки этих поселений позволяют выдвинуть гипотезу, что прототипом выявляющегося шахматного порядка застройки могли быть некоторые античные и византийские города. Геометрический характер, простота и симметрия этой застройки должны были создавать впечатление строгой пространственной упорядоченности и удовлетворять эстетическое чувство. В сопоставлении с планировкой и застройкой деревень города следует отнести к сравнительно монументальным сооружениям. Это ощущение еще более усиливали мощные оборонительные укрепления, ворота и башни которых, независимо от оборонных целей, создавали вертикальные акценты, прерывавшие монотонность городских валов. Впрочем, возможно, ее сознательно стремились ослабить, устанавливая скульптуры в некоторых местах укреплений. Наряду с украшениями и введением декоративных мотивов в оформление валов эти скульптуры выполняли также магические функции.
Из декоративной отделки домов сохранилось очень немногое. Однако, представляя пристрастие поморян к орнаментике, равно как и к отражающейся в декоративных мотивах магической символике, можно предположить, что многие дома этого времени, особенно с IX в. и позднее, были нарядно украшены. Декоративные мотивы известны нам по найденному в Волине фрагменту резной дверной рамы X в. Вероятно, дома ведущего общественного слоя выделялись особо богатым оформлением. Нарядно украшенными были и деревянные языческие святилища. В этой связи представляет интерес сообщение Герборда (II,32): «Было в городе Щецине четыре храма, из которых один был главным храмом и выстроен был с необычайным благоговением и искусством, снаружи и внутри украшенный выступавшими из стен скульптурами. Были там фигуры людей, птиц и диких зверей, изображенные столь сходно, что казались они живыми и дышащими; что же мне показалось особенно удивительным, так это то, что краски нисколько не почернели и не стерлись, ибо их защитила от этого изобретательность живописца».
В этом описании речь идет о рельефах и росписи в декоративном убранстве храмов; однако неясно, применялась ли роспись исключительно для того, чтобы придать живые краски рельефным изображениям, или наряду с этим использовалась в качестве самостоятельного декоративного элемента. Цитированный отрывок как будто позволяет говорить о натуралистическом направлении в декоративном убранстве щецинских храмов. Мы не знаем, однако, не преувеличивает ли хронист, не интерпретирует ли он эти изображения примерно так же, как воспринимались его современниками римские рельефы, тоже раскрашенные. Принимая эту оговорку, можно, однако, выдвинуть гипотезу, что эти произведения были выполнены в реалистической манере.