Словацкие «народники» отнюдь не были «диванной» «партией любителей пива» – по инициативе профессора Войтеха Туки (бывшего в 1923-1929 годах генеральным секретарем партии) с 1923 года началось формирование партийной «милиции», носившей название «Rodobrana» («Народная защита») – к 1925 году насчитывавшей в своих рядах более пяти тысяч бойцов. На левом нагрудном кармане черных рубашек «народников» нашивался шестиконечный крест Святых Первоучителей славянских Кирилла и Мефодия – партия таким образом заявляла о своей приверженности традиционным ценностям.
Впрочем, особо долго щеголять в чёрных рубашках с крестом Прага народникам не позволила – уже в 1926 году властями было запрещено ношение партийной униформы, а после того, как это не «умиротворило» членов «Родобраны», в 1927 г. последовало ее полное запрещение. Тем не менее, эти репрессии отнюдь не сломили «народников» – на выборах в 1927 году они триумфально побеждают всех своих либерально-демократических оппонентов, после чего президент Масарик, скрепя зубами, вынужден был назначить из числа «народников» несколько министров. Впрочем, терпение «либерального» президента было недолгим – правый национализм и католический консерватизм Глинки и Тука был для масона Масарика ножом острым – и в 1929 году против профессора Туки, отличавшегося особенно радикальной риторикой, были сфабрикованы обвинения в заговоре против государства и шпионаже в пользу Венгрии. Он был приговорен к 15 годам тюрьмы. «Словацкие народники» под этим предлогом были лишены всех министерских портфелей, а партия де-факто выброшена из политического процесса. И именно с этого момента партия отца Глинки переходит в жесткую оппозицию Праге и провозглашает курс на достижение независимости Словакии.
Так что все обвинения послевоенных пропагандистов в адрес словацких «сепаратистов», якобы выпестованных Гитлером на погубу демократической и свободной Чехословакии и ничего общего с подлинными чаями словацкого народа не имевшими – увы, голословны и лживы, как и всякая иная либеральная пропаганда. Официальная Прага в двадцать девятом году сама сделала все возможное для того, чтобы основная политическая сила Словакии перешла на радикальные (сейчас они бы назывались «экстремистскими») позиции – напоминаю неверующим Фомам, что до прихода Гитлера к власти в Германии оставалось ещё четыре года…
Сегодня – ровно семь лет с того момента, когда он в последний раз встречался с Траяном; через полгода после той последней их встречи Траян пустил себе пулю в лоб – что ж, он сам выбрал свой путь, и шёл по нему, не сворачивая, до самой последней черты.… Двадцать девятого декабря пятьдесят третьего он эту черту перешагнул.
Для него всегда было загадкой – каковы же были подлинные политические взгляды Траяна? Когда верх брали клерикалы – он был клерикалом и ревностным почитателем монсеньора Тисо; когда чаша весов клонилась в сторону демократов – не было в Батяванах большего поклонника Бенеша, чем Траян; когда в силу вошли коммунисты – он стал самым ярым марксистом в Нитранском крае, но всё же тайно продолжал помогать демократам – так, на всякий случай…. И ведь нельзя сказать, что он был беспринципным негодяем – Траян очень много сделал для Батяван, для рабочих обувной фабрики, для крестьян окрестных деревень. Он просто хотел быть Главным – и ему было совсем не важно, под каким знаменем осуществлять свою мечту….
В мае сорок пятого Траян объявился в Батяванах – во главе своего собственного «партизанского отряда», всем и каждому рассказывая о своих «боевых заслугах» – хотя все в округе прекрасно знали, чем занимались его «партизаны» осенью сорок четвертого и всю зиму сорок пятого, до прихода румын генерала Толбухина. Сидели по высокогорным колыбам, браконьерничали и ждали, чья возьмёт! «Партизаны»…. Когда их бригада умывалась кровью в Раецкой долине – Траян со своими дружками сидел, как мышь под метлой, в горах, регулярно наведываясь в деревни вокруг Превидзы с «реквизициями». А когда Верхнюю Нитру заполонили колонны отступающих немцев и мадьяр – единственное, что делал его отряд – это грабил венгерские обозы с продовольствием и украденным в Банска-Быстрице барахлом….
В первые дни после освобождения «партизан» Траяна можно было очень легко различить среди всех остальных бойцов, спустившихся с гор – по шикарным хромовым сапогам, пошитым на обувной фабрике в Батяванах за счет казённых сумм, по молодецким каракулевым кубанкам, как у русских кавалеристов (кубанка была верхом партизанского шика, мало у кого из бойцов бригады Штефаника имелась такая роскошь), да по мундирам из английского сукна прекрасного оливкового цвета – также полученного с государственных складов. «Своих» Траян старался обиходить по максимуму…. Впрочем, в этом был весьма здравый практический смысл – за казённый кошт Траян получил полторы сотни преданных и верных горлопанов – а в послевоенной политической сумятице и неразберихе это позволило ему довольно быстро стать Главным в Батяванах и округе.