Вокруг, сколько хватало глаз, лежала стылая заснеженная степь. Обочины шоссе и кюветы вдоль него замело колючим промёрзшим снегом, порывы ледяного ветра обрушивались на устало бредущих солдат, пробирали насквозь, плоть леденела – но Яшик, держась за поручень повозки, бодро шагал вперёд. Вид отступающей немецкой армии, вид бегущих «повелителей мира» грел его сердце почище огня костра. Вот они, завоеватели! Бредут толпами, не держа строя, закутавшись в разную рвань; по бокам от шоссе то тут, то там горят костры, языки пламени мечутся и взлетают клочьями; вокруг костров стоят немецкие и румынские солдаты, греют над огнём почерневшие, обмороженные руки, топочут ногами, словно табун подкованных лошадей.
Перед ним была картина Страшного Суда – не меньше! Это было Поражение – настоящее, всамделишнее, такое, от которого уже никогда не оправиться…
Среди отступающих масс войск не было видно начищенных сапог. Шагали тысячи ног, завёрнутых в тряпки, двигались тысячи голов, закутанных в шерстяные платки – и головы эти казались нечеловечески огромными. Определить воинские звания этих людей было невозможно – немногочисленные военные в шинелях с меховыми воротниками могли быть офицерами, а могли – фельджандармами, могли – и ловкими интендантами, сумевшими грамотно распорядится брошенными складами.
Порывы ледяного ветра насквозь прошивали тело Яшика, но он не замечал этого, не думал о застывших руках. Он обозревал картину всеобщего разложения с изумлением, потому что никогда не предполагал, что оно может быть столь всеобщим, столь многоликим в своих проявлениях на таком ничтожном пространстве.
Этот хаос распада восхищал его – ибо его самого он не захватывал. Он не пришёл на эту землю, как завоеватель, он никого здесь не хотел покорить – и поэтому чувствовал себя посторонним зрителем Разгрома, окруженным врагами. Его больше не злило, что их батарею отправили в Батайск – теперь он надеялся на то, что всем им выпадет шанс закончить эту войну. Перейти к русским – если будет к тому возможность; или просто бросить позиции и своим ходом добираться до Словакии – как собираются сделать некоторые его товарищи?
Пока неизвестно. Но известно одно – больше ни одного выстрела по русским ни он, ни вся батарея не сделает. Хватит! Русские – славяне, братья, родная кровь; не для того он родился на свет, чтобы нести горе и смерть своим братьям…
В сентябре 1938 года страны-создатели Чехословакии – Франция и Великобритания – на конференции в Мюнхене признали, что в 1919 году несколько погорячились, нарезав своему «детищу» излишне много территорий с преобладающим немецким населением. И, признав эту свою ошибку – тут же её исправили, согласившись с переходом под юрисдикцию Берлина Судетской области. В принципе, все стоны послевоенной антинемецкой пропаганды о том, что Чехословакию в Мюнхен не пригласили, более того, там её предали и продали – есть пустое сотрясение воздуха. В данном случае эта страна была не субъектом, а объектом политики, причем вполне объективно – ибо речь шла именно об ОШИБКЕ разработчиков условий Версальского договора, когда никаких международно признанных границ Чехословакии вообще де-юре не существовало. Те, кто эту ошибку совершил – её же и исправили; а то, что при этом консультироваться с паном Бенешем и Даладье, и Чемберлен посчитали излишним – лежит на их совести, никаких процессуальных нарушений международного права они этим НЕприглашением не совершали.
То, что «Мюнхенский сговор» стал после войны считаться каноническим «шагом к развязыванию Второй мировой войны» – это уже изыски агитпропа победителей, которому очень нужно было, во-первых, сделать Третий рейх виновным во всех ужасах и бедствиях войны, а во-вторых, подлинных победителей оного Третьего рейха следовало оперативно переодеть в снежно-белые одежды ангелов во плоти, отодвинув в сторону довоенных политиков Франции и Англии, стремившихся избежать этой самой войны. Ничего особо безнравственного и слишком уж циничного в деяниях оного агитпропа, конечно, нет – поелику Мировая Демократия вышла из Второй мировой победителем, то и кроить предвоенную историю по её лекалам никто ей не запрещал. Дело житейское.
Интересно другое.
Все знают, что в сентябре 1938 года правительство Чехословакии в ответ на угрозы Германии силой отнять немецкоговорящие богемские районы объявило мобилизацию. На линию огня к 1 октября было выставлено 1.185.000 штыков и сабель при соответствующем тяжелом вооружении – среди которого было 279 легких танков LT-35 с 37-мм пушкой. Не Бог весть, конечно, какое количество – но всё же…