Он сказал это с искренним убеждением, решимостью и даже злостью – которой даже не ожидал от себя; но он верил в Советский Союз, и хотел, чтобы в него верили его товарищи – хотя в июле сорок первого это было так нелегко….
Что произошло в Словакии 29 августа 1944 года? Политический акт низвержения власти Тисо (и его «людаков»), вместе с его «Глинковской гардой» и прочими институтами – произведенный руками словацкого народа. Подчеркну – это была именно смена власти ВНУТРИ Словакии: народ низложил единственно доступным ему путем – путем вооруженного восстания – обанкротившуюся политическую силу, выразил полное и абсолютное недоверие курсу Словацкой народной партии, взяв в руки оружие – поскольку возможность сделать это с помощью избирательных бюллетеней Тисо и его присные у словаков отняли.
Словацкое национальное восстание явилось выражением воли словацкого народа, не желавшего более быть «союзником» Германии и частью «Тройственного союза»; в то же время, это восстание никоим образом не было общественно-политическим действом во имя восстановления Чехословакии – как его трактовал советский агитпроп. Меньше всего словаки хотели сменить немецкое ярмо на власть Праги! И само течение восстания говорит об этом лучше всяких слов…
Призыв «К оружию!» словаки услышали от Словацкого национального совета – политического органа, в котором демократы и коммунисты были представлены примерно поровну – и это были СЛОВАЦКИЕ демократы и коммунисты, то есть те НАЦИОНАЛЬНЫЕ политические силы, которые были полной и абсолютной антитезой правым клерикалам и их главной силе – Словацкой народной партии. Словацкий народ отказал в доверии «людакам» – соответственно, выдав кредит доверия демократам и коммунистам. Поэтому власть Тисо и «людаков» в Словакии была низвергнута махом, одномоментно и практически бескровно – жертвами первых дней восстания стали в основном немцы, в частности, немецкая военная миссия, направлявшаяся из Бухареста в Берлин и расстрелянная повстанцами в Турчанском Святом Мартине (что, кстати, дало повод немцам ввести свои войска в Словакию – одного призыва Тисо к оному вторжению было явно недостаточно). Под властью монсеньора Тисо к 30 августа оставались лишь пригороды Братиславы да некоторые районы в юго-западной части Словакии – вся остальная страна признала над собой власть Словацкого национального совета! Фактически, к концу августа произошла смена политической власти в стране – она оказалась в руках у сил, союзных Объединённым Нациям и дружественных Советскому Союзу.
Но если бы всё было так просто…
Проблема была в том, что Словакию, как независимое государство, никто из союзных держав не признавал – хуже того, все участники антигитлеровской коалиции официально признавали сугубо и исключительно «правительство Чехословакии в изгнании» – пана Бенеша и набранных им в «министры» всякого рода сомнительных персонажей – и, соответственно, официально считали, что оная «Чехословакия» является одной из «объединённых наций» и находится в состоянии войны с Рейхом, начиная с 15 марта 1939 года. То есть тот факт, что абсолютно легитимный президент Чехословакии Эмиль Гаха абсолютно законно передал Чехию под протекцию Германии (согласившись, чтобы Чехия, к тому времени фактически лишившаяся и Подкарпатской Руси, и Словакии, стала «Протекторатом Богемии и Моравии») – союзников нисколько не интересовало. Они приняли решение считать Бенеша и его группку авантюристов «правительством» несуществующей «Чехословакии» – и посему никакой «Протекторат» ни с какой независимой Словакией для них не существовал, ни де-факто, ни де-юре.
Таким образом, исходя из существующих у союзников международных юридических норм (полностью, кстати, расходящихся с политической реальностью Центральной Европы), восстание в Словакии могло быть сугубо и исключительно восстанием «чехословаков» – во имя восстановления «Чехословакии». И никак иначе! То есть словакам было предложено проливать свою кровь ради того, чтобы в результате победы их восстания пан Бенеш снова смог занять своё кресло в Пражском Граде и продолжить править словаками и далее, как ни в чём ни бывало!
Именно этот международно-правовой нонсенс и лишил восстание силы и привёл его к поражению – а отнюдь не безмерный перевес прибывших его подавлять немцев в технике и вооружении (тем более, что этого перевеса не было, да и в словацких горах от него немного толку)…