– Но…. Но ведь всё равно роман о вашей жизни, ведь так? Вы пишете про любовь так, как будто сами её пережили…
– Пережил – хотя немного и по-другому.
– А эта…. Эта девушка – она была еврейка? И погибла? Я имею в виду – в вашей жизни?
– Да, она была еврейкой. Что с ней случилось после моего отъезда – а я уехал из Нитры в тридцать пятом году – я не знаю. Надеюсь, что она выжила – много евреев из Нитры в те годы сумели уехать в Югославию и Францию, а потом дальше – в Палестину, в Америку…
– А вы… а вы не искали её? После войны?
Милая наивная девочка…. Нельзя вступить в одну и ту же реку дважды – так же глупо и бессмысленно через десять лет искать свою первую любовь…. Хотя зачем он сам себя обманывает? В июле сорок пятого – не он ли целыми днями бродил по Нитре, вглядываясь в лица встречных девушек? Тогда он сам себе боялся в этом признаться – но ведь все эти дни он мучительно надеялся встретить Аниту…
– Искал. Но не нашёл.
Божена печально вздохнула.
– Но ведь…. Ведь вы её по-прежнему любите?
Хороший вопрос…. Как тебе на него ответить – если я сам боюсь его себе задать?
– Не знаю, Божена. Это было так давно…. Мне было пятнадцать лет, я был влюбленным мальчишкой, это была весна, цвели сады…. Наверное, мне просто хочется снова вернуться в свою юность. А люблю я свою жену – люблю по-настоящему, всем сердцем. Люблю своих друзей – они приезжали сюда из Нитранского края, из Кисуц; впрочем, ведь ты их всех видела.
– Да, я помню их всех – особенно пана Гавалду, он такой… основательный, что ли? И ваша жена – она так беспокоится о вас! – помолчав, добавила, немного смущённо: – Но всё равно – та девушка, из Нитры? Вы вспоминаете её?
Вспоминаю ли? Милая наивная девочка…. Тебе хочется, чтобы сюжет «Альжбеты» получил счастливый конец, в глубине души тебе трудно согласится с тем, что написано в романе…. Как я понимаю тебя! Поверь, Божена, больше всего в жизни мне хотелось бы того же!
Но жизнь – она играет по своим правилам, Божена. И иногда эти правила бывают очень жёсткими…
– Да, я вспоминаю её. Ведь я любил её – а это просто так не проходит…. Вообще, Божена, вот что я тебе скажу. Миром правит любовь – запомни это, и не верь тому, кто будет утверждать обратное. Любовь, и только любовь! К женщине, к друзьям, к своей стране, к своему народу…. Это единственное, за что стоит умереть! И ради чего стоит жить…. Смерть не страшна, милая Божена – страшно забвение; ужасно умирать, не зная, не чувствуя любви…. С пустотой за плечами, с иссушенной алчностью, ненавистью, злобой или бесчестьем душой. А главное – без любви….
А мне умирать не страшно. Я сделал всё, что надлежит сделать мужчине и солдату, ни разу в своей жизни не покривив душой, не предав, не изломав свою совесть в угоду алчности или тщеславию. И я готов к печальному исходу, готов без страха и сомненья – потому что знаю, что к моей могиле очень долго будут приходить хорошие люди. Много хороших людей! Ведь это, Божена – самый главный итог жизни человека…
Партизанске, 17 сентября 2010 года
Рудольф Яшик умер на рассвете 30 июля 1960 года в госпитале в Братиславе; через неделю он был похоронен на городском кладбище Партизанске – рядом с братской могилой солдат словацкой армии и повстанцев, павших в сентябре 1944 года в боях за город.
Я был на его могиле – в сентябре прошлого года. Обычное городское кладбище, ничем не выделяющийся, очень простой памятник, без всякой помпезности и ненужной пышности – воистину последнее упокоение солдата. Как знак принадлежности к писательскому цеху, на лицевой стороне этого памятника – перо, откованное из обычного (и уже изрядно проржавевшего) железа. Ниже него – развернутая книга, сделанная из такого же простого листового железа, служащая в качестве надгробной таблички. На её страницах даже не было указано, кто именно лежит под этой бетонной глыбой; на одной странице этой стилизованной книги были высечены даты рождения и смерти, а вот на второй…. На второй странице были отлиты девять слов. Очень важных слов. Слов, в которых заключен главный смысл жизни погребенного здесь человека – всею своей жизнью доказавшего верность своим идеалам. Вот эти слова: «Láska je nesmrteľná. Neumiera. Ona len ide do hrobu». В вольном переводе на русский это звучит примерно так:
Глоссарий
Ян Шверма (1901-1944) – один из руководителей компартии Чехословакии, в 1939-40 годах – член Загранбюро КПЧ в Париже, с 1941 года – руководитель центра КПЧ в Москве. В августе 1944 года вместе с Мареком Чуленом и Рудольфом Сланским переброшен в Словакию для руководства восстанием. Погиб в ночь с 9 на 10 ноября 1944 года, во время перехода остатков партизанских бригад через Хабенецкий хребет.