— А если бы видать было рай, ты бы согласился вернуться? — спросил Вовка.
— А черт его знает! — Степан махнул рукой и плюнул в костер. Плевок зашипел на угольях, превращаясь в пар. — По правде говоря, мне всё человечество не жаль. В мировых масштабах в нем больше дерьма, чем меда. Что в нем хорошего-то? Злые все как собаки. Каждый сам на себя одеяло тянет. Иногда я сам до того злой на весь мир бываю, что готов, само лично, его уничтожить. Иногда мысли всякие одолевают. Почему же господь бог до сих пор не уничтожил эту грешную землю? Давно уже пора было это сделать.
— Вот нам и представляется такая возможность, — усмехнулся Василий. — Нет желания побывать в роли господа-бога? От нас сейчас все зависит. Назад повернём, и вся земля сгорит в адском пламени.
— А ведь точно, блин! — Степан многозначительно поднял указательный палец с желтым ногтем вверх. — От нас сейчас судьба всей земли зависит. Так значит, мы уже господа-боги выходит? Так оно, что ли? И нам решать жить земле или сгинуть? А выходит так оно и есть! Повернём назад, значит, погибнет земля, а, ежели, не повернём, тогда земля спасается.
— Философ прямо, — невесело улыбнулся Василий.
— А чё! — Степан гордо задрал бороду вверх. Выходит, я сейчас тут главный. Лодка-то моя. Без неё вы не вернётесь, даже если решите обернуться. Вы боги, а я главный из богов. Как его там звали у древних викингов-то. Вспомнил! Один его звали! Самый главный у них был. А жил он в небесной стране и звали ту страну Влагалла. Я читал давненько уже.
— Не Влагалла, а Вальгалла, — поправил Степана Вовка.
— Да какая разница! — отмахнулся Степан, вскочил на ноги и начал приплясывать вокруг костра.
— Я главный, Я главный, — приговаривал он и, вскоре, запыхавшись, присел на ствол поваленного дерева.
— Вот они все живут там на земле, — хрипло произнес плясун, протягивая руку в темноту, — и не знают ничего. Заняты каждый своим делом. И не знают они и не ведают, что происходит. А кто такой Степан Ознобищев? Они не знают Степана Ознобищева. Знают они президента Америки, Ленина знают, Гитлера, Сталина, Аллу Пугачеву, Жириновского, многих известных людей знают, плохих и хороших, но не знают они Степана Ознобищева. А тебя, Василий они знают? А тебя, Вовка? Нет, они не знают вас. Они своих богов не знают!
— Ну, ты и разошелся, Степа, — рассмеялся Вовка. — У тебя мания величия прямо.
— А чё? Так оно и есть! — убежденно воскликнул Степан, вновь вскакивая на ноги. — Я вас назад не повезу. Это мой выбор. Я не хочу, чтобы нас уничтожили за ненадобностью и всю землю спалили к тому же! Я выбрал.
— Да и мы назад не собираемся, — пожал плечами Вовка. — Правда, батя?
— Пожалуй, что да, — согласился Василий.
— А почему так неуверенно, батя?
— Я хочу, чтобы ты жил. А там у тебя есть шанс.
— Нет там у меня никаких шансов, — убежденно возразил Вовка. — Они и меня за ненадобностью сотрут в пыль. Так что нам всем только один путь. Это вперед и не сворачивать.
— Точно, Вовка! Только вперед! Мы попали в клещи меж подлым Мольгадом и этой Исидой. У них свои интересы. А наша задача из этих клещей выскользнуть. Одно понятно. Здесь нас этот Анубис достать не может. Иначе нам бы не предлагали вернуться. Это радует. У Мольгада тоже руки коротки. Иначе он тоже бы нас кончил. Теперь только вперед! — хрипло по-звериному зарычал Степан и поднял кулак к небу. — Вперед!
— Вперед! — завопил Вовка. — Я Лик Зимун! Я Атаниец! Вперед!
— Вперед! — неожиданно для себя самого завопил Василий.
— Вперед!!! — слились воедино три голоса в глухой ночи, разрывая тишину и, отразившись долгим эхом от прибрежных скал, взлетели к ночному небу.
Глава 10
Исследователь
Просыпаться, когда тебя будят, упорно вытаскивая из глубокого сна, крайне неприятно. Но просыпаться от грубого пинка более чем отвратительно.
Ощутимый удар в бок вырвал Василия из объятий сновидений.
— Вставай! — услышал он сиплый голос и, открыв глаза, увидел перед собой отвратительную рябую рожу, покрытую редкой рыжей порослью.
— Вставай! — снова грубо произнесла рожа и, вновь, приложила увесистый грязный ботинок. На этот раз удар пришелся в плечо.
— Что так грубо-то? — спросил Василий, поднимаясь на ноги и оценивая ситуацию. Всё ясно. Их застали врасплох. Степан заснул под утро, а теперь, разбуженный пинком в ребро, сидел возле остывшего костра и тупо озирался по сторонам, почесывая правой рукой всклокоченные волосы. Вовка стоял чуть в стороне, настороженно глядя на четверых незнакомцев, весьма разношерстно одетых. Приплыли эти четверо на посудине, что виднеется за стволами деревьев. Корпус посудины ржавый, помятый, а кабина грубо сколочена из неокрашенных досок и похожа на сортир деревенский. Для обзора спереди кабины и по бокам иллюминаторы вставлены. Винегрет какой-то. И оружие этих незваных гостей, тоже странное. У одного автоматическая американская винтовка, у другого автомат ППШ-41 времен второй мировой, а у третьего карабин на плече. Облаченный в кожаную куртку, с маузером на боку, смахивающий на чекиста, рябой, похоже, был у них за главного. Он держал в руках АК-47.