По мере продвижения вперед, лес становился всё плотнее. Бугристые стволы деревьев мелькали перед глазами. Колючие густые лапы елей хлестали по лицу. Голоса преследователей за спиной не утихали.
— Упорные ребята, — выдохнул Василий, падая на четвереньки, и жадно хватая ртом воздух. Голоса преследователей приближались. — Куда бежать-то? Надо направление изменить. Обмануть их. Они полагают, что я дальше в глубину леса побегу. А вот и нет. Я вправо побегу вдоль берега. Туда, откуда вы приплыли. Так вот!
Василий вскочил на ноги.
Пробежав примерно с километр, в избранном направлении он уткнулся в густой бурелом поваленных стволов. Здесь пути не было.
Остановился и прислушался. Голосов преследователей не слышно. Отстали, похоже. Только ветер шумит в кронах деревьев, да изредка вскрикивает лесная птица. Куда теперь идти? Вроде дымом пахнет. Откуда?
Он начал забирать влево от бурелома, туда, где через лесную чащу пробивались лучи солнечного света. Через пару сотен метров лес неожиданно расступился. Василий запнулся о трухлявый пень и остановился. Нереально жуткая картина открылась перед ним. Ветер гнал над лесом потоки черного дыма, поднимающегося от нескольких десятков горящих бревенчатых строений. У ближайшего строения на земле лежал человек со стрелой в груди. Немного поодаль, в луже темной крови лежало ещё одно тело. Без головы. Он проследовал дальше вдоль кромки леса. Повсюду лежали мёртвые тела. Тяжелый густой дым разъедал глаза. Слышался гул огня и треск горящего дерева. Что за зверство здесь произошло? Может, кто живой остался?
Он хотел, было углубиться в горящее селение, но тут же оставил свою затею, услышав далёкий гул, напоминающий шум морских волн. Гул этот перекрывая треск пожарища, доносился со стороны невысокого холма, покрытого редколесьем. Недолго думая, Василий направился туда. По мере приближения к вершине шум усиливался. Он напоминал гул моря. Все ближе вершина. Явно слышен звон стали и громкие яростные крики. Еще несколько шагов и перед Василием открылась широкая долина. Вдали блестит водная поверхность реки. Той ли самой реки, по которой они плыли? Может быть. Но это не столь важно, потому чтоВасилий увидел необычное зрелище. Он увидел тысячи людей. Людское море колыхалось, лениво крутилось водоворотами и передвигалось волнами к стенам бревенчатой крепости, что расположилась на берегу реки. С медленной яростной настойчивостью двигались эти тёмные людские волны к стенам, туда, где шла отчаянная схватка. На берегу в отдалении от крепости Василий увидел сотни кораблей, таких же, как тот, который он видел ранее. Он увидел, как падают длинные лестницы, приставленные к стенам, как с них срываются люди. Одна из башен крепости горела, выпуская клубы темного дыма. Странно, он поймал себя на мысли, что взирает на эту жуткую картину противостояния двух сил с интересом, словно фильм смотрит. Чувство ощущения реальности отключилось. Но ненадолго. В голове, словно щелкнуло что-то, и он увидел, как наверх по склону холма взбираются люди. Металлические доспехи блестели, в лучах заходящего солнца. Его заметили. Василий разглядел блестящие прямые клинки и топоры на длинных рукоятях.
— Опять в лес? Да сколько же это может продолжаться? Сумасшествие какое-то. Да кто же вы такие? — В груди Василия начала подниматься и клокотать отчаянная ярость.
— Да кто же вы такие? Кто вы?! — крикнул он. А они быстро приближались. Разум взял верх над отчаянной яростью. Василий нырнул в лес. Вновь перед глазами замелькали стволы деревьев. Ветви захлестали по щекам. Он бежал, пока несли ноги. Запнулся о корень и не нашел в себе сил подняться. Сел на мох, положил рядом клинок, прислонился спиной, к дереву и поднял глаза кверху. Сквозь ветви проглядывало темнеющее небо. На лес опускался вечерний сумрак. Почему вечер-то? Недавно же утро было. Он провалялся на берегу без сознания? Что произошло? Куда теперь?
Внутри поднималась бессильная злоба и безысходное отчаяние. Хотелось убить кого-нибудь. Острый клинок лежал рядом. Василий вскочил, подхватил меч и с яростным воплем рубанул по стволу дерева. Хотелось волком выть. Зубы сами собой оскалились. Зверь вырывался наружу. Этому зверю хотелось в бессильной ярости вернуться назад и броситься на тысячное воинство, а там будь что будет. Уже все равно. Зверь прислушался. Вне всякого сомнения, слышались человеческие крики и звон железа. Звуки приближались. Послышался громкий треск сучьев, словно через лес ломилось стадо.