Но тогда получается, что и «черная папочка» могла всплыть сейчас на свет лишь для того, чтобы помочь перевести стрелки? С международных террористов, пожелавших одним ударом избавиться от российского и американского президентов, на внутренние бандитские, так сказать, разборки местных уголовников, рискнувших устроить показательный фейерверк в надежде на то, что российский президент пойдет на определенные уступки? Кого-то освободит, кого-то помилует и так далее? А черт его знает, мотив достаточно реальный — опять же если рассуждать в свете «черной папочки». Если были террористы, то куда смотрели соответствующие спецслужбы? Грош им цена. А так — обычный, к сожалению, внутренний беспредел, против которого родной милиции не хватает сил бороться. Другой уровень, стало быть.
Грязнов, который в силу занимаемого им в министерстве положения, был в курсе этого дела, но частично, в пределах, так сказать, высказался в том смысле, что по оценке взрывотехнической экспертизы на месте покушения сработал заряд взрывчатки от четырехсот до пятисот граммов в тротиловом эквиваленте. Ну и плюс начинка — железки всякие: болты и гайки. Да, шум, гром, урон, гибель смертника — в данном случае смертницы, — соответствующего диаметра и глубины воронка в асфальте. Однако для бронированного президентского лимузина это семечки. Тряханет крепко, испугает, но не до смерти. Значит, получается демонстрация? Ты, мол, не захотел помочь нам с этим, как его? А, с Геннадием Масленниковым. Вот мы тебе и покажем нашу силу и возможности. Реально? Вполне.
Но у Турецкого появилось возражение, которым он немедленно и поделился с друзьями и соратниками.
Если бы явилось желание, как уже сказано, перевести стрелки, содержимое «черной папочки» могло быть уже озвучено в соответствующих службах — это чтобы понапрасну не рыли там, где ничего нет. Однако материалы были открыты лишь ему, Турецкому, и в связи с совершенно конкретными событиями, то есть убийствами в Германии и в Москве, причем тех людей, которые имели прямое либо косвенное отношение к компании «Норма». В котором, как теперь известно, трудились или числились в консультативном совете конкретные лица. Не означает ли это, что президент уже давно решил для себя вопрос с покушением, организованным на Петергофском шоссе, а миссия Меркулова как раз и заключается в том, чтобы подтвердить данную версию? Германские же концы этой версии поручено раскрутить — или связать — именно Турецкому, верному ученику и продолжателю великого дела Константина Меркулова. Другой бы насочинял бог весть что, а с этими товарищами все давно ясно. Каково?
И участники тайного ночного совета на перроне Ленинградского вокзала, возле уходящего в Северную столицу поезда, единодушно согласились, что так оно, скорее всего, и выглядит. А следовательно, не стоит торопить события, ибо всему свое время, и время всякому овощу на земле, и время собирать и разбрасывать камни и палки, мешающие на пути к постижению истины.
Кстати насчет овощей.
— Закусить-то у нас чем найдется?
— А то!
И троица генералов дружно отправилась в купе, ибо до отхода поезда оставалось как раз столько времени, чтобы дважды налить и выпить.
Но Меркулов не был бы самим собой, если бы походя не заручился поддержкой Вячеслава Ивановича при первой же просьбе оказать максимальное содействие и помощь Курбатову с Елагиным, которые тоже занимаются тем же делом, но только в Москве.
Грязнов встрепенулся. Он до сих пор как-то не соотнес тему обсуждения с расстрелянным недавно на Бережковской набережной Нестеровым. Он лишь взмахнул руками и покачал головой:
— Ох, не завидую тем, кому дело достанется! Там же сплошные вопросы! И ни одного стоящего ответа!
— А что, появились какие-то новые факты? — насторожился Костя.
— Наоборот, даже то, что было, рассыпалось в прах. Ладно, пусть звонят и подкатывают, поделюсь, чем смогу.
— Ты уж смоги! — поощрил Меркулов. И вдруг задумался. А на вопросительные взгляды друзей, уже поднявших стаканы, задумчиво проговорил: — Саня, только по-честному, ты в самом деле уверен, что имел полное право посвятить меня в тайну черной папки?
— Твоя фамилия прозвучала именно в связи с изложенной версией и не вызвала отрицательной реакции у президента. Просто он попросил в конце беседы проявить максимум такта и внимательности при расследовании. Да оно и понятно, кому охота даже формально фигурировать в уголовных делах, которыми занимается германское криминальное ведомство? И вообще, он вел себя спокойно и сдержанно и даже подчеркнул, что приоритет закона ни в коем случае не должен быть нарушен.
— Оптимистично! — покачал мудрой головой с остатками бывших рыжих волос Грязнов и поднял стакан: — С отъездом, а то нас с Саней скоро пригласят… А ты, Владимир, — он обернулся к Поремскому, — помни, мы под твою личную ответственность отпускаем патриарха. И если там чего, сразу звони от нашего имени Витьке Гоголеву, он зам в ГУВД. Привет от нас, а все остальное он знает сам.
— Слушаюсь, товарищ генерал. — Поремский шутливо приложил кончики пальцев к «пустой» голове. Правильно, —кивнул Вячеслав Иванович, может быть, впервые не сделав замечания, что к пустой голове руку не прикладывают. — А если девки начнут осаждать, что в Питере совсем не исключено, бери все на себя, а Косте даже и не докладывай, опозоришься на веки вечные. Мы вот с Саней прежде никогда не докладывали, но он все равно был в курсе. И журил. Верно, Саня?
— Ох, как верно, Слава! — со смехом вздохнул Турецкий.
И разлили по «стременной»…
4
Помахав уходящему поезду, они потом долго спорили, к кому ехать.
Ввиду того что начались школьные каникулы, супруга Турецкого Ирина Генриховна с дочерью Нинкой, которая за прошедшую зиму странно быстро вытянулась и даже переросла на полголовы мать, отправились на отдых в Туретчину. Сильно ударив при этом по самолюбию главы семейства. Нинка так и заявила: «Едем предков искать!» — чем ввергла Александра Борисовича в кратковременный транс. На его строгий вопрос: «Кто научил?» — с апломбом тринадцатилетней девицы ответила: «Родная мать!» И все, и гаси, как говорится, свет. Что оставалось папаше? Правильно, обеспечить в материальном смысле их полнейшую независимость в той самой Туретчине. Поэтому и неопределенная пока по времени служебная командировка Александра в Германию не успела еще внести в семью Турецких порцию очередного «недопонимания». А то — о-о, что было бы!
У Вячеслава дома все гораздо проще, как у всякого застарелого холостяка, привыкшего полагаться если не на свои собственные силы, то на сообразительность и быстроту ног родного племянника Дениса. У директора частного охранного предприятия «Глория», которое правильнее было бы именовать сыскным агентством, Дениса Андреевича летняя пора была, как всегда, самым мертвым сезоном в году. Дела находились редко, чаще всего неинтересные, а потому и малоденежные — так, ради поддержания штанов, не больше. Он и сыщиков отпускал отдыхать до первого аврала. Лето, короче говоря. А сыщики у Дениса были классные. И Вячеслав Иванович при любой возможности находил повод дать им заработать.
Вот и теперь, когда Меркулов намекнул совсем даже и непрозрачно на то, чтобы Грязнов помог его следователям раскрутить убийство Нестерова, а сам Вячеслав был немного уже в курсе, какая там каша заварилась потом, ему пришла в голову вполне трезвая мысль. Раз уж Генеральная забирает это дело из межрайонной прокуратуры к себе, наверняка появится возможность привлечь к расследованию и Денискиных мужиков. И дело сделают в самом лучшем виде, и Костя, зная их всех, наверняка изыщет приличные средства для оплаты оперативно-розыскных действий.
Но если уж обсуждать это убийство за рюмкой, — а о том, чтобы обойтись без продолжения проводов, не могло быть и речи: надо ж было еще выпить и чтоб колеса не стучали, спать не мешали, и чтоб Питер встретил достойно, может, и Виктору туда позвонить, предупредить, что Сам едет, а что? — так вот, лучше все это проделать в компании Дениса, который, пока они едут от Комсомольской площади в Свиблово, на Енисейскую улицу, успеет приготовить дядь Славе с дядь Саней что-нибудь вкусненькое. Время-то еще почти детское! Подумаешь, первый час ночи!