Мне же пришлось выбирать, за какой машиной последовать, тем более когда стало ясно, что группа снова планирует разделиться. Так что я в итоге взял на себя тот ардэ, что стоял ко мне ближе, тогда как за второй командой отправил обоих прибывших со мной горлов.
При этом, вопреки ожиданиям, машины взяли курс не на Таэрин, как можно было бы подумать, а намного восточнее, причем по совершенно разным воздушным трассам. Из двух иллюзий над ардэ маги оставили лишь одну, первую, и теперь исправно ее поддерживали. Идентификационные номера сохранили прежними. А я, пока следил за ними со стороны, мельком подумал, что если бы иллюзии могли дарить полноценную невидимость, то это существенно осложнило бы мою задачу.
К счастью для меня и моих горлов, невидимость — это элемент магии пространства, а не магии сна. А полная невидимость могла быть достигнута только внутри расщепленной границы. Даже найниит не всегда мог ее обеспечить. Но перемещение внутри границы имело массу ограничений. В частности, стихийная магия там не работала, а значит, использовать левитацию или воздушные диски было нельзя. Маготехника тоже была недоступна, и даже простая техника работала там со сбоями, поэтому завести туда ардэ и просто полететь куда приспичит, не получится.
Наконец, находясь внутри границы, ты ни фига не видел, куда должен двигаться. И в итоге вынужден был или использовать самый тонкий наружный слой, где тебя легко заметить, или нырять в субреальность, или же пользоваться обычным транспортом, как все нормальные люди.
Что же касается иллюзии, то любая попытка использовать ее в качестве мантии невидимости приводила к тому, что вокруг человека или предмета образовывалась этакая черная дыра. Абсолютно пустое пространство, в котором моментально исчезали небо, звезды, в котором не отражался свет и за которыми было не видно кустов и деревьев. Именно поэтому иллюзии, если они использовались, всегда были предметны и совершенно конкретны. Иллюзия же пустого места и выглядела как пустое место, поэтому привлекала к себе внимания больше, чем в ситуации, если бы ее и вовсе не было.
В общей сложности в дороге я провел еще около двух рэйнов, болтаясь на хвосте выбранного ардэ и даже не зная, за той ли машиной лечу. Зато за это время я успел дотянуться найниитовыми нитями до электронной начинки ардэ. Эмма благополучно ее взломала. Попутно изучила всю имеющуюся на борту аппаратуру и вспомогательные устройства. Потом мы подключились к шлемам всех пятерых находящихся в салоне наемников. Однако поскольку они друг с другом по дороге практически не общались, то я так и не понял, кто из них кто.
Но вот, наконец, впереди снова показался густой лес и петляющая между деревьев узкая дорога. Еще чуть в стороне мелькнула и пропала синяя лента реки, название которой мне ни о чем не сказало. А еще через четверть рэйна «моя» машина, сделав большой круг над лесом и проутюжив пространство под собой сразу двумя маготехническими устройствами, плавно пошла на снижение, целеустремленно двигаясь к довольно широкому, плоскому и на редкость каменистому берегу.
Кстати, устройства, которые использовали «Мертвые головы», оказались достаточно интересными. Одно из них представляло собой прибор, улавливающий отголоски следовой магии и фиксирующий магонорическое излучение. Тогда как второй оказался чем-то вроде определителя аур, только посложнее. И он не просто определял наличие аур в радиусе дийрана[1], но умел фиксировать их все, от самой крошечной букашки и вплоть до взрослого дарнама.
Смысл заключался в том, что в обычном состоянии всевозможных аур в лесном массиве было до фига и больше. Птички, бабочки, кузнечики, стрекозы, мыши, змеи, пауки… аурами, как и положено, обладали все живые существа. И при прочих равных условиях… если никто их не тревожил, конечно… всякая мелочь, особенно комары и мошки, были распределены между кустами и деревьями достаточно равномерно. А вблизи реки мошкары водилось особенно много, так что плотность мелких аур там реально зашкаливала. И если в каком-то месте вдруг оказывалось, что ауры вдруг исчезали или подавались в стороны, огибая невидимое глазу препятствие, то прибор это тут же фиксировал. Заодно определял размеры выявленной аномалии. И если ее величина и форма хотя бы приблизительно соответствовали фигуре человека, а не, скажем, большому валуну или трухлявому пню, то даже при наличии драймаранта незваного гостя становилось возможным вычислить.