Тогда кто и зачем пытается выманить меня из академии вечером в шан-рэ, да еще и перед самым отбоем?
Мара наконец-то активизировалась?
Нет, моя птица глаз с нее все последние недели не сводила, так что можно было быть уверенным, что это не проделки лэнны Инто. И это также не кто-то из ее друзей-приятелей, потому что все ее звонки и сообщения Эмма до сих пор добросовестно перехватывала, но при этом не говорила, что в них имелась какая-то подозрительная активность.
Тогда, может, кто-то еще из Босхо решил вмешаться в наши непростые отношения с таном Эрандом? Но почему тогда он подписался именем Айрда? Почему, скажем, не Тэри, который пока еще не вернулся со свидания с Шонтой? Почему не Юджи, Нолэн, Ания или Кэвин, ведь к ним на помощь я рванул бы намного быстрее, чем к крепышу?
«С вероятностью шестьдесят восемь с половиной процентов сообщение действительно могло быть отправлено субъектом „Айрд Босхо“, — подвела итог нашим общим размышлениям Эмма. — Вероятность того, что оно каким-то образом связано с Туран или субъектом „Мара Инто“ составляет менее десяти процентов».
Интересно…
Получается, это и правда мог быть крепыш? И ему действительно могла потребоваться помощь?
«Ладно, — подумал я, оглянувшись в поисках куртки. В конце нортиля по вечерам уже было холодно, так что если меня вдруг заметят в одной футболке, то точно не поймут. — Давай слетаем и проверим сами».
— Ши, пойдешь со мной?
— Ур! — радостно вскинул сразу обе передних лапки йорк. После чего лихо перепрыгнул мне на левое плечо и, вцепившись коготками в футболку, всем видом показал, что готов идти хоть на край света.
Я наскоро черкнул Тэри записку, чтобы не волновался, прихватил из шкафа куртку и, расщепив границу, ушел, мысленно запросив у модуля карту Таэрина.
Правда, угол Третьей и Двадцать второй улицы находился достаточно далеко от центра города. Более того, если верить карте, это был крайне неблагополучный район столицы, где после наступления темноты даже тхаэрам нежелательно было появляться без подкрепления.
Что именно там мог забыть Айрд Босхо, я тем более не представлял. Но все же вскочил на найниитовые диски, надел броню и, развив приличную скорость, всего через пятнадцать мэнов оказался на месте.
Само собой, прежде чем соваться в обозначенную точку, я сначала полетал по округе, внимательно изучил обстановку. Проверил, нет ли где знакомых или просто подозрительных аур. Нет ли поблизости источников магонорического излучения и не повышен ли где магический фон. Но не нашел ни того, ни другого, ни третьего. Не обнаружил на крышах или в окнах близлежащих домов ничего потенциально опасного. После чего наконец спустился вниз. Все еще не выходя из подпространства, подлетел поближе к указанной в сообщении остановке общественного транспорта. И, еще раз выглянув наружу, порядком озадачился, обнаружив, что на ней… никого нет.
Вот просто совсем никого. Ни аур, ни людей, ни даже крыс, хотя, говорят, по ночам в таких райончиках они выползали из нор достаточно часто.
Что за фигня?
Какой имело смысл меня сюда вызывать, если на самом деле на встречу никто не явился?
На всякий случай убравшись снова в подпространство, я еще раз облетел всю округу, до последнего подозревая подвох. Но только на втором круге, немного расширив район поисков, я наконец-то заметил в одной из подворотен краешек знакомой ауры, которую Эмма с высокой долей вероятности опознала, как ауру крепыша.
Причем краешек был довольно куцым, словно Айрда кто-то заботливо укрыл сверху драймарантовым покрывалом. Собственно, из-под него торчала только кисть с зажатым в ней идентификатором. Тогда как сама аура выглядела бледной, прямо-таки неестественно тусклой, так что в первый раз я ее просто-напросто не заметил. А вот теперь, когда подруга сумела ее идентифицировать, мою душу кольнуло недобрым предчувствием.
Все еще продолжая внимательно отслеживать обстановку, я метнулся в подворотню и, только убедившись, что, кроме Айрда, там действительно никого нет, преобразовал броню в длинный плащ с капюшоном и выбрался в реальный мир. После чего отыскал глазами грубую рогожу, которой был прикрыт крепыш и, приподняв ее, непроизвольно замер.
— У-ур-р, — тревожно заурчал на моем плече йорк при виде Айрда. Да и мне, признаться, стало не по себе.
Заплывшее лицо, даже не багровое, а уже синюшное от разлившейся под кожей огромной гематомы. Вздувшиеся, как оладьи, губы. Свернутый набок нос. Запекшаяся кровь на щеках, лбу и подбородке… Такое впечатление, что парня долго и упорно били, причем не только ногами, но и дубинками. А то, может, еще и пытали, потому что на его одежде и даже на рогоже, помимо свежей крови, я заметил следы сажи. А на запястье — еще и ожоги, при виде которых у меня сами собой сжались кулаки.