Я огляделся в надежде увидеть между окружавшими меня деревьями Уитанни, но моей кисы нигде не было видно. Да ладно, пусть охотится. Принесет мне свежего мяса на ужин. Кстати, пора искать место для ночлега, небо начинает темнеть.
Вон за теми деревьями над равниной поднимается небольшая возвышенность, а на ней, как показывает карта, есть старое святилище ши. Те самые каирны, о которых говорил мне Даэг. Лучше места для ночевки не придумать, плохо только то, что на вершине холма негде укрыться от ветра. Но это не так страшно.
— Н-но! — сказал я и легонько стукнул своего мерина пятками. Конь пошел быстрее. Снег звонко скрипел под его копытами.
На возвышенность мы поднялись быстро. Да, вот оно святилище, торчащие из снега угловатые, поставленные торчком глыбы гранита. И несколько сосен, окруживших сооружение. Я спешился, глянул на заснеженную равнину, по которой то тут, то там пробегала поземка, и понял, что очень хочу согреться и поесть.
Сегодня тепло, где-то около нуля. И вот-вот начнется снег — вокруг меня уже летают снежные мухи.
На окраине леса показались всадники. Четверо. Я заметил их сразу, как только они выехали из-за деревьев. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.
Просто путники? А если путники, почему съехали с дороги? Едут в мою сторону, разворачиваясь цепью. И, похоже, по моим следам.
Еще мелькнула мысль спрятаться. Но мой конь стоит на виду, и они его наверняка увидели.
Вот черт!
Всадники ехали так быстро, насколько позволял им снег. Я еще надеялся, что худшего не случится, но тут из-за деревьев выскочили сразу два вильфинга и помчались прямо в мою сторону.
— Вон он! — донеслось до меня.
Убежать не получится. Что ж, будем драться. Только вот где моя защитница?
Один из всадников остановился, вскинул какой-то длинный предмет. Сверкнула вспышка, и пуля просвистела прямо у моего уха. Я спрятался за камень, сжимая посох Алиль, а конек, испуганный то ли выстрелом, то ли близостью оборотней, рванулся вниз и поскакал в сторону гор.
Когда я выглянул, всадники были довольно далеко, а вот их гончие твари уже подобрались ко мне метров на сорок. Если бы не глубокий снег, они были бы рядом. Я их мог хорошо разглядеть. Какая-то новая разновидность: крупнее тех, что сопровождали меня в поисках купин ши, коренастые, с пятнистым узором на шкуре, морды массивные и тупые, как у гиен, круглые уши.
Страшные твари. Но прошли те времена, когда меня можно было испугать…
Собравшись, я скастовал на переднего вильфинга руну «Сафр». И в то же мгновение увидел черно-белым зрением, что размашистыми прыжками несусь на вершину, к каирну, где едва заметна застывшая с посох в руке человеческая фигура. Бешеная жажда крови переполняет меня, и я не могу утерпеть до вершины, особенно если есть жертва поближе. Поворачиваюсь навстречу бегущему за мной собрату, прыгаю и хватаю его за горло. Горячая, пахнущая псиной и медью кровь струей ударяет прямо в гортань, обжигая и опьяняя, как алкоголь.
Действие руны продолжалось лишь несколько секунд, и я, очнувшись, увидел, как еще мгновение назад подвластный мне вильфинг вгрызается в глотку своего собрата. Над моей головой опять свистнула пуля, и миг спустя я услышал треск выстрела, совсем близко. Орденские охотники были уже в сотне метров от меня — двое справа, двое слева. Брали в «клещи», паскуды.
Вильфинг, освободившись от действия заклинания, бросил свою жертву и, хрипло залаяв, рванулся ко мне. Нас разделяло метров восемь-десять, и я уже приготовился отбиваться от твари посохом, но тут меня будто ветерок обдул. Серебристая тень рванулась мимо меня к вильфингу, сбила оборотня в снег и с рыком размозжила ему череп ударами лап.
— Уитанни! — заорал я в диком, неописуемом восторге.
Охотники как один повернули головы, увидели гаттьену. Крайний слева, с арбалетом, вскинул оружие, но Уитанни в великолепном прыжке опрокинула его в снег вместе с конем, рванула за горло клыками, и метнулась к следующему всаднику, лихорадочно забивавшему заряд в дуло пистоля. Повалила его, как и первого вместе с конем, походя, без особого напряга, и понеслась к двум последним охотникам, разворачивающимся навстречу гаттьене. Один из них завопил, выхватил из ножен палаш, но Уитанни не дала ему ни малейшего шанса. Рык, противный хруст, который я услышал даже на таком расстоянии — и рука с зажатым в ней палашом, оторванная по самое плечо, упала в снег. Четвертый струсил, стал разворачиваться, но гаттьена вцепилась в круп коня обеими лапами, и лошадь с холодящим сердце ржанием упала на колени. Всадник вывалился из седла, и гаттьена подмяла его передними лапами, скаля окровавленные клыки у самого лица.