— Всей душой, — ответила Вероника с таким жаром, что я смутился и почувствовал себя в этой комнате лишним.
— Скажите мне, мастер Вильям, а вы бы не хотели вернуться в Англию? — спросил я.
— В Англию? — Мне показалось, что де Клерк вздрогнул всем телом. — В Англию? А почему я должен вернуться в Англию?
— Это ваша родина, как-никак. Вы англичанин. Нет ничего лучше возвращения домой после долгих странствий.
— Я бы охотно, но… Пресвятая Церковь отлучила меня.
— За что?
— За ересь, — де Клерк опустил взгляд. — За то, что я рассказывал о том, что видел здесь, в Элодриане.
— Но ведь можно и покаяться, — произнес я.
— Нет, — де Клерк мотнул головой. — Церковь не простит мне. Покаяние не спасет меня.
— Мать-Церковь милосердна. Она служит Господу, а Бог есть любовь. У нее всегда найдется слово утешения и поддержки для заблудшего сына.
Вероника посмотрела на меня с удивлением. Де Клерк судорожно сжал кулаки.
— Я когда-то бежал оттуда, — сказал он. — Тейо поведал мне, какая судьба меня ждет, и я испугался. Страх смерти помутил мой рассудок.
— Судьба иногда бывает слепа, но есть еще воля Божья. Блажен, кто следует ей.
— Вы говорите, как священник, — де Клерк посмотрел на меня почти с испугом.
— Я выслушал вас и подумал, что ваши мысли о собственном несовершенстве и пустоте вашей жизни вызваны недомоганием, усталостью и разлукой с домом. Вы слишком долго странствовали по Элодриану и оторвались от своих корней. Вам нужен покой, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями. К тому же, вам пора подумать о собственной семье.
— Я уже признался леди Веронике в любви и просил ее стать моей женой, — заявил де Клерк, — и она согласилась.
Оба-на! Вот это был гром среди ясного неба. Нет, понятно, что это любовь, но чтобы так далеко все зашло…
— Душевно рад, — я просто не знал, куда себя девать, моя растерянность росла с каждой секундой. — Вы…эээ… прекрасная пара, и я желаю вам… эээ… счастья. Много-много!
— Ах, только бы мне победить болезнь! — Де Клерк молитвенно поднял руки к потолку. — Я молюсь об этом день и ночь.
— Пожалуй, я оставлю вас, — сказал я, вставая. — Желаю вам выздоровления, мастер, и до встречи. Леди Вероника, можно вас на два слова?
— Это правда? — спросил я шепотом, когда мы вышли из комнаты. — Насчет женитьбы?
— Да, Кирилл Сергеевич! — Вероника, казалось, вот-вот заплачет. — А вы против?
— Господи, причем здесь я? Не во мне дело. Ты мне очень дорога, я по-прежнему восхищаюсь тобой, но у меня есть любимая женщина. Столько лет не было, а тут появилась, и я… вобщем, я счастлив.
— Рада за вас, Кирилл Сергеевич. Не получилось у меня вас окрутить.
— Господи, кто о чем! И потом, дело не только в барде. Я подумал, что тебе нужно вернуться обратно. Домой, к маме.
— Домой? — Ее губы задрожали. — Кирилл Сергеевич, а как же Вильям? Я ведь люблю его!
— Все понимаю, солнышко, — я отвел ее подальше от двери в комнату, чтобы де Клерк не мог услышать наш разговор. — Однако не все так просто. Де Клерку нельзя оставаться в этом мире. Думаешь, почему я заговорил об Англии? Он обязательно должен вернуться в свое время, в Англию четырнадцатого века. Это даже не обсуждается.
— Но почему?
— Потому что… Его появление здесь разрушило кое-какие законы развития миров. Это точно, это факт. Я ведь тут пока по этой реальности путешествовал, все дело распутал. Де Клерк принес с собой в Элодриан беды нашего мира — войну, голод, чуму, порабощение. Это не его вина, так получилось. Если он останется здесь, Элодриан ждет верная гибель.
— Отправить его в Англию? А как же я, Кирилл Сергеевич?
— То-то и оно! — Я вцепился пальцами в бороду. — Я надеялся, что найду вас, и де Клерк отправится в Англию, а ты в Н-ск. И все будет хорошо. А у вас любовь. Что делать теперь, ума не приложу.
— А Вильяму нельзя в наше время? — с надеждой спросила Вероника.
— Хотел бы я сказать «можно», солнышко. Всей душой хотел бы. Но Сестра-День сказала, что болезнь Вильяма пройдет только в его реальности, а иначе…
— Смерть? — Лицо Вероники стало белым, как бумага.
— Да.
— Кирилл Сергеевич, это… правда?
— Клянусь, что не вру. Поверь мне, пожалуйста.
— Тогда… — Вероника шумно вздохнула. — Тогда я отправлюсь с ним.
— Ты это серьезно?
— Да.
— Послушай меня, Ничка, — я раньше называл Веронику Ничкой только за глаза, а тут назвал. Взял ее за плечи, заглянул в полные слез глаза. — Только спокойно послушай, не истери, ладно? И пойми меня правильно, очень тебя прошу. Реальность де Клерка — это средние века. Смутное, страшное, кровавое время. Для него все это привычно, ведь он там родился. Но для тебя — нет. Ты девушка из двадцать первого века, ты родилась в другом мире. В Англии тебя ждет жизнь средневековой женщины. Без парикмахерских, компьютеров, автомобилей, телевидения и бытовых удобств. Там нищета, дикость, крысы и вечная грязь. Там полно всякой заразы, чума-холера-оспа, и любой пьяный наемник сможет отобрать тебя у де Клерка, если ты ему приглянешься, а его самого убить, чтобы не мешал. Там творилось то же самое, что творится сейчас в Элодриане, понимаешь? Ты не сможешь там жить. Ты зачахнешь и умрешь. А де Клерк — это его судьба. Так мне Тейо сказал.