– Почему я? – спрашивает он. Я не вижу его лица, поскольку он повернут ко мне спиной, но в голосе его звучит легкая обида.
– Ну ты же цели…
– Кажется, это здесь, – перебивает он и снова резко останавливается.
«Это» представляет собой длинный ряд горизонтальных картотечных шкафов – таких же, как за конторкой, но разделенных на отдельные секции для хранения аудиокассет. Шкаф, на который указывает Кай, помечен надписью «устные предания». На его ящиках написаны года и первые буквы фамилий. Прочие шкафы для хранения аудиодокументов тянутся вдоль всей стены, по меньшей мере в четыре ряда.
– Это нереально, – произношу я растерянно.
– Да, здесь больше, чем я думал, – признается Кай, – но, может, есть способ сузить круг подозреваемых? Давай посмотрим.
Я прислоняю дробовик к одному из стеллажей, дергаю ручку первого ящичка с надписью «1971 A – C», но он не поддается. Я дергаю второй, но он тоже крепко заперт.
– Кажется, нам здесь не рады.
Я поднимаю дробовик, удерживая его за ствол. Если крепко ударить прикладом, замок наверняка сломается.
Кай откашливается. Я замираю и оглядываюсь на него. Он стоит и смотрит на меня, идеально изогнув бровь.
– Я понимаю, это выглядит слишком грубо, но я ведь должна закончить то, ради чего мы сюда пришли.
– Или… – Кай указывает рукой на Böker, висящий в ножнах у меня на бедре, – ты можешь доверить это дело мне.
– Ты хочешь открыть ящики моим ножом?
– У меня талант к отпиранию замков.
Я неодобрительно цыкаю.
– Лжешь авторитетным людям, взламываешь замки, прячешь контрабандный виски… А я еще думала, откуда у тебя столько интересных познаний?
Он смотрит на меня с притворным возмущением:
– Понятия не имею, о чем ты говоришь.
– А твой дедушка знает? – спрашиваю я, но протягиваю ему нож.
– Мой аччей и сам когда-то пользовался дурной славой.
– Тах? – удивленно спрашиваю я.
– Красивое лицо иногда обманчиво.
Я прислоняюсь к картотечному шкафу. Меня душит смех.
– Знаешь, раз уж ты об этом заговорил, я всегда считала, что дедушка Тах в юности слыл красавчиком. У него еще сохранился этот огонек в глазах.
Он преувеличенно тяжко вздыхает.
– Вообще-то я имел в виду себя. Это у меня красивое лицо.
Кай наклоняется и начинает изучать замок. Рука с длинными пальцами упирается в дверцу шкафа, профиль юноши обращен ко мне.
– С таким лицом, наверное, многое сходит с рук, – говорю я.
Кай просовывает кончик моего ножа между замком и шкафом. Немного двигает механизм.
– Что ты имеешь в виду?
– Не что, а кого. Красавчика вроде тебя.
Он ухмыляется. Я закатываю глаза.
– Забудь. Если скажу еще что-нибудь, то ты раздуешься от гордости так, что не сможешь пролезть через двойные двери на выходе.
Он решительно толкает ящик, и тот открывается. Затем возвращает мне нож замысловатым жестом. Я убираю нож в ножны и выдвигаю ящик.
Внутри стоит ряд из по меньшей мере сотни пластиковых футляров, в каждом из которых лежит диск диаметром с мою ладонь. Кай берет один футляр наугад и вертит его в руках.
– Давненько такие не видел. Хорошо, что финансирование племени закончилось до того, как они успели слить содержимое на внешние сайты. Тогда и диски им бы стали не нужны.
Я беру один из дисков и смотрю через него на тусклый свет, проникающий сквозь высокие окна.
– Как думаешь, у них есть проигрыватель для CD-дисков?
– Уверен, в библиотеке где-то должен быть. Просто надо его найти.
– Еще бы понимать, где искать…
– Не волнуйся, я найду. – Он рассеянно чешет за ухом. – Но сначала хочу их каталогизировать.
– Что, прямо все?
– Нет, только этот ящик. Но даже на него придется убить какое-то время.
– Хорошо. Работай на здоровье. А я пока разведаю окрестности.
– Конечно, – отвечает Кай. Он уже сосредоточился на записанных дисках, проговаривая имена на этикетках – Аткитти, Бэхе, Бегей, Битсью – и сортируя их по алфавиту.
– Эй! – Я стучу костяшками пальцев по стенке шкафа. – Если что-нибудь увидишь, кричи погромче.
Он поднимает голову, словно удивляясь, что я еще здесь и разговариваю с ним.
– Со мной все будет в порядке, Мэгз. Серьезно.
Я бросаю на него последний взгляд. Лоб Кая сосредоточенно нахмурен, пальцы порхают среди дисков, губы произносят имена навахо. Одна часть меня хочет остаться и посмотреть, как он работает. Другая жаждет выбраться из мертвой коробки библиотеки и посмотреть, что, черт возьми, случилось в Краун-Пойнте. Я беру дробовик и иду к выходу.