Несколько голов оборачиваются.
– Тот знахарь, что ли? – спрашивает женщина в халате и встревоженно отстраняется. – На днях он заходил ко мне в магазин.
– Вы его видели? – выпаливаю я прежде, чем успеваю опомниться. – Кто-нибудь знает, удалось ли ему выбраться? До того, как сгорел его дом.
Женщина, которая интересовалась громом, таращит на меня глаза. Она начинает внимательно разглядывать меня, не упуская ни одной детали. Ее взгляд будто рвет что-то внутри моей груди.
– Его никто не видел, – тихо говорит она.
Я отступаю от нее на шаг. Еще шаг. И еще. Пока не натыкаюсь на кого-то спиной. Тогда я поворачиваюсь и бормочу извинения. Опустив голову, пробираюсь через толпу тем же путем, которым пришла. Теперь людей стало больше. Их слишком много. Толпа выросла почти в два раза, и все стоят и таращатся. Мне приходится силой пробиваться через толпу. Я врезаюсь в чье-то плечо и уворачиваюсь от локтя. Я начинаю сильнее потеть – паника, испытанная с утра, дает о себе знать. Я заставляю ее отступить, заставляю себя дышать и двигаться. «Продолжай двигаться, продолжай двигаться», – говорю я себе, пока почти не перехожу на бег. Наконец толпа заканчивается.
Спотыкаясь, я выхожу на одну из узких грязных улочек Тсэ-Бонито. Меня немного пошатывает, но я снова могу дышать, к тому же здесь просторнее. Улица, на которой я очутилась, совершенно пустынна. Ряд темных трейлерных окон и фанерные хижины тянутся вперед на сотню ярдов, но, к счастью, людей нет. Закусочная, которую я заранее приметила, стоит справа. Это три низких стены и длинная прямоугольная кухня в глубине. Одно из тех семейных заведений, которые строят, чтобы продавать еду в оживленные торговые дни или на ежегодные ярмарки. Я упираюсь ногой о фанерную стенку, берусь за опорный столб и переваливаюсь внутрь. Оказавшись внутри, я сажусь на корточки, привалившись спиной к низкому прилавку, и подтягиваю к себе колени. Потом закрываю глаза и считаю до десяти. После чего считаю еще раз. Пока не проходит чувство паники.
Я знаю, что здесь нельзя оставаться. Надо двигаться. Но в какую сторону? Куда?
Нужно вернуться к Каю. Десять минут уже истекли, и он либо уже знает, что случилось с Тахом, либо его ведут в тюремную камеру. Я делаю глубокий вдох и снова переваливаюсь через прилавок. Больше нельзя заигрывать с толпой. Надо найти другой путь, поэтому я решила срезать дорогу через город. Возможно, я смогу увидеть хоган Таха и обойти баррикаду с внутренней стороны, чтобы посмотреть, там ли еще Кай.
Опустив плечи и сильно сгорбившись, я ныряю между зданиями, затем бесшумно крадусь сквозь дым и опустевший город к хогану Таха. Огонь здесь громче, он ведет себя как живое существо. Дым собирается вокруг меня, словно туман. Я бреду дальше, уткнувшись носом в ворот рубашки, и делаю неглубокие вдохи, чтобы не надышаться угаром. Глаза мои слезятся, но я все равно щурюсь вдаль, стремясь увидеть Кая.
Наконец я его замечаю. Эти ярко-фиолетовые и бирюзовые пятна в дымном воздухе невозможно не узнать. Но он не один. Рядом с ним Длиннорукий, и они куда-то идут. Одна рука Пса-Законника перекинута через плечо Кая в дружеском объятии.
Значит, я была права. Кай действительно заключил сделку.
Глаза мои темнеют от ярости. Руки сжимаются. Я вспоминаю утреннее ощущение прижатого клинка к его горлу и пульсацию его сердца под моей рукой. Как просто было немного надавить, чтобы из его горла потекла кровь. И резать, пока он не захлебнется собственной кровью и не посмотрит на меня мертвыми глазами – как в моем сне. К’ааханаании начинает мурлыкать прелюдию.
Я устремляюсь вперед прежде, чем успеваю подумать, уже сжимая в кармане «глок». Вижу, как Кай спотыкается, и Длиннорукий напрягает объятия, чтобы не дать ему упасть. Что-то ярко-серебристое вспыхивает в дымном воздухе, и я останавливаюсь. Вот еще раз. Кай держит что-то в руке. Нет, не в руке. Оно надето ему на запястье. Он в наручниках, и Длиннорукий волочит его за собой – почти теряющего сознание.
Я проклинаю себя за идиотизм и готовность увидеть предательство на каждом шагу – даже в тех случаях, когда в этом нет никакого смысла. Именно это пытался растолковать мне Кай.
Я смотрю, как они сворачивают в узкий переулок между продуктовыми лавками, и спешу за ними следом. Затем снова замечаю их на середине улицы, покрытой падающим пеплом. Вижу, как Кай пошатывается в опасной близости от Длиннорукого и вновь спотыкается, после чего Пес-Законник вновь поднимает его на ноги. Я теряю их из виду, когда они резко поворачивают направо и исчезают за обшитой жестью хижиной. Я задумываюсь. Если я пересеку дорогу следом за ними, я стану на какое-то время уязвимой. Но если стану ждать слишком долго, они могут окончательно потеряться из виду, и в следующий раз я, возможно, увижу Кая только по ту сторону стены тюремной камеры. Или еще что похуже.