На мгновение на меня находит искушение позволить им исчезнуть в тумане. Пусть Кай разбирается с Псом-Законником без меня. Я напоминаю себе, что Кай Арвизо не моя проблема, и вообще – я едва его знаю. Но потом вспоминаю, с какой гордостью Тах называл своего внука «великим целителем» и как хвастался, что тот может вылечить всю Динету. Даже если Тах ошибался, он доверил мне безопасность Кая. И, черт возьми, сам Кай хотел стать моим другом.
Поэтому я опускаю голову и быстро перехожу через дорогу, беспрестанно оглядываясь.
Затем сворачиваю за угол хижины.
И замираю на месте.
Я с ужасом вижу, как в двадцати ярдах от меня Длиннорукий поднимает массивный кулак и готовится ударить Кая в затылок. А тот даже не знает об этом.
Резкий удар гнет его шею вперед, подбородок врезается в грудину. Кай спотыкается и пытается поднять руки, но они скованы у него за спиной. Длиннорукий не дает ему времени прийти в себя. Он обходит Кая вокруг и хватает его голову обеими руками. Затем сильно бьет Кая лицом о колено. Голова откидывается назад с такой силой, что на мгновение кажется, будто позвоночник Кая прогнулся назад. Ноги его слабеют, и он падает в сухую грязь. Голова ударяется о пыльную землю с такой силой, что сразу отскакивает.
Длиннорукий отставляет назад ногу, обутую в окованный сталью ботинок. И бьет раз, другой, третий, четвертый Кая под ребра и по почкам. Тело Кая дергается и вздрагивает как тряпичная кукла.
Я тупо смотрю на это, ошеломленная внезапной вспышкой насилия.
Единственное, что мой мозг способен воспринять, – это то, что Кай не издал ни звука. Его жестоко избивает человек вдвое его крупнее, а он ни разу не вскрикнул.
А потом я вижу кровь. Целое озеро красного цвета. Растекающееся вокруг головы Кая.
Воспоминания опаляют мой разум, как лесной пожар. Вкус ужаса и беспомощности вспыхивает на моем языке – как эхо вспышки зла, рожденного той холодной февральской ночью. Мое зрение затуманивается, затем обостряется до чего-то сверхъестественного. Время замедляется. И расширяется. К’ааханаании. Живая Стрела. Жажда крови, раскаленная добела, затапливает мои вены, разгораясь и растекаясь по всему телу.
Длиннорукий наклоняется, тяжело дыша после своего ужасного «труда». Положив руки на колени, здоровяк рассматривает результаты своей работы. С ворчанием выпрямляется. Отступив назад на несколько шагов, он тянется к бедру и вытаскивает пистолет из кобуры на боку. Медленно-медленно рука поворачивается. Он направляет пистолет на Кая.
Я начинаю движение. Мой «глок» уже вынут из кармана. Я удерживаю его двумя руками и продолжаю бежать вперед. Должно быть, я кричу, потому что он поворачивается ко мне. Его челюсть отвисает, а глаза расширяются от удивления.
Я Живая Стрела, которая не может испытывать сомнений. Поэтому я не сомневаюсь. И не боюсь превратиться в чудовище.
Я жму на спусковой крючок. Один, два, пять раз подряд.
И каждый раз пули попадают точно в лицо Длиннорукому.
Глава 20
Трясутся. Мои руки трясутся.
От адреналина и ярости. А еще от страха. От страха за то, что я опоздала.
Я опускаюсь на колени рядом с ним. Кладу дрожащие пальцы на его шею. Его кожа вся красная от крови, и мои руки стали липкими. Но пульс бьется сильно.
– Кай.
Я легонько его встряхиваю. Промокаю лицо краем рукава, стараясь очистить кровавое месиво вокруг рта и носа, чтобы облегчить ему дыхание. У него что-то застряло во рту. Я раздвигаю его зубы и вижу там галстук. Длиннорукий засунул его ему в глотку.
По телу пробегает дрожь. Я стараюсь удержать в себе часть ясности и энергии Живой Стрелы, но сила клана уже оставила меня.
– Ты должен очнуться, Кай. Нам надо уходить.
Я снова встряхиваю его, на этот раз сильнее. Он издает какой-то звук. Тяжело кашляя, он втягивает воздух в свои избитые легкие, затем инстинктивно пытается подтянуть колени к телу, чтобы защитить себя.
– Нет, нет.
Я тяну его за плечи, пытаюсь усадить. Он слишком слаб, чтобы мне сопротивляться. Кончиком ножа я взламываю наручники и пытаюсь поднять его на руки, но он кажется чудовищно тяжелым. Потеря адреналина оставила меня без сил, необходимых для того, чтобы его тащить. Я замираю, услышав, как мне кажется, шаги. Показалось. Но я вполне осознаю, что обнаружение нас – это лишь вопрос времени.
К горлу подступает желчь, меня захлестывает паника. Я заставляю ее отступить. Надо сосредоточиться на том, что есть здесь и сейчас.