Она фыркает.
– Боже упаси!
– Ну да.
Она молчит некоторое время, затем говорит:
– Этот Нейзгани умеет испортить тебе настроение.
Я удивленно смотрю на нее. Впервые за много дней я совершенно не думала о своем наставнике.
– Он не имеет к этому никакого отношения.
– Ну уж нет! Быть воспитанным таким человеком. Любить его… Конечно, он имеет самое прямое отношение!
Я краснею. Грейс просто кивает.
– Я вырастила четверых детей, Мэгги. Трое еще при мне, хотя Бог посчитал нужным забрать моего старшего. – Она всасывает воздух сквозь зубы и смотрит вместе со мной на закат. – Я знаю, как выглядят заболевшие дети.
– Я не ребенок.
– Мы все дети Божьи.
– И мне не нужна мать.
– Все нуждаются в матерях, – возражает она, поднимая бровь, – даже такие крутые, как ты. Но не жди от меня, что я ее заменю. У меня и так полно забот о том, как сберечь жизни моих не в меру воинственных детишек. Я понятия не имею, что с тобой делать.
– Тогда зачем мы тут сидим и разговариваем?
– Я просто хочу сказать, что если Нейзгани научил тебя свежевать кошку, это не значит, что существует только один способ. Или что кошку вообще надо свежевать.
Я морщусь, но она совершенно серьезна.
– Не пойми меня неправильно, но ты хреново воспроизводишь народные мудрости. Наверное, будет лучше ограничиться розливом напитков в баре.
Короткий взрыв смеха.
– Фу-ты, ну-ты, какая крутышка!
– Рада, что тебя это забавляет.
– О, мне совсем не смешно, Мэгги. Ты меня до смерти пугаешь. Думаю, я буду только рада, когда ты наконец уедешь.
Я вздыхаю, чувствуя себя опустошенной. Вот еще один человек, который не хочет, чтобы я была рядом.
– Уже скоро, Грейс. Очень скоро.
– Что ж… – Она вытягивает ноги, потом стучит одним башмаком по деревянному полу. – Что ж… – Долгий-долгий вздох. – Старый Чак Бегей рассказывает, что на всех выездах из Тсэ-Бонито расставлены полицейские кордоны. Главная магистраль перекрыта, и Псы-Законники трясут людей, как дьяволы, готовые порвать город на части. Чак думает, что это из-за пожара, но ты упомянула про Длиннорукого… – говорит она, позволяя имени повиснуть в вечернем воздухе.
– Скорее всего, так и есть, – признаю я.
– Они будут тебя искать?
– Может, будут. А может, и нет. Но Кая, скорее всего, видели с ним. Максимум через несколько дней кто-нибудь обязательно сложит два плюс два и захочет задать мне пару вопросов.
– Думаю, достаточно скоро они узнают, что вы с мальчиком находитесь здесь.
– Тогда, наверное, будет лучше, если мы уйдем.
– Я говорю не о том, чтобы вы уходили, – отвечает она, – а о том, чего нам следует ожидать, вот и все.
Я киваю:
– Понятно.
Она сидит молча еще несколько минут и потом говорит:
– Что ж, пойду-ка я обратно в бар. Займусь тем, что у меня получается лучше всего.
Она одаривает меня натянутой улыбкой и поднимается с кресла.
Скрип шагов по деревянному полу подсказывает мне, что мы больше не одни. Грейс поднимает глаза, и то, что она видит поверх моего плеча, заставляет ее улыбнуться по-настоящему.
– Какой красивый молодой человек, – говорит она, и я понимаю, что это может быть только о Кае. – Теперь понятно, почему Мэгги притащила тебя сюда и позволила нам тебя подштопать. Но тебе стоит научиться самообороне. Если ты с этой девочкой продолжишь бодаться с Псами-Законниками, то тебе придется учиться давать сдачи. Ты меня понял?
– Так точно, мэм! – доносится откуда-то сзади голос Кая.
Я почти вижу отблеск той ослепительной улыбки, которой он сейчас одаривает Грейс.
Грейс кладет руку мне на плечо. Я напрягаюсь от прикосновения, но она, сделав вид, что не заметила этого, наклоняется к моему уху:
– Подумай над моими словами, Мэгги. – Грейс выпрямляется и указывает на Кая: – А ты заставь ее слушать, потому что меня она слушать не хочет. Почему-то мне кажется, что такой красивый молодой человек, как ты, имеет все возможности заставить девушку отнестись к себе всерьез.
– Господи, Грейс! – смущенно говорю я.
Но Кай ловко выкручивается из этой неловкой ситуации. Он произносит шутку про свой серебряный язык, который очень любят дамы, от чего Грейс, рассмеявшись, объявляет себя шокированной и слишком старой для всего этого. Потом она спускается по лестнице, пересекает пыльный двор и возвращается в бар. Я наблюдаю за ней, пока дверь не захлопывается.
Кай присаживается в кресло-качалку рядом со мной.