Я сижу на земле и наблюдаю за ним с некоторым удивлением. Мы находимся в длинной узкой камере с двумя дверными проемами. Дальняя дверь ведет в длинный коридор, огибающий бойцовскую яму. Ближний выход закрыт сетчатой, сдвигающейся вбок перегородкой, за которой расположена сама яма. Охранники Мосы вывели нас из ее злодейского кошачьего логова и привели прямо сюда после того, как я согласилась на бой. Кай настоял, чтобы ему разрешили пойти со мной, и Мосы без возражений склонила кошачью голову, что только усилило мои подозрения. Но Клайва она вышвырнула обратно на его место в первом ряду, откуда открывался прекрасный вид на грядущую бойню.
– Спасибо, что веришь в мою победу, – сухо говорю я, наблюдая, как яростно теребит Кай большое кольцо с бирюзой на среднем пальце.
Наконец он прекращает свою нервную суету и смотрит на меня искоса.
– Я не это имел в виду. Просто хочу сказать, что оно не стоит того, чтобы из-за него кто-то умер.
– Ты не можешь этого знать наверняка.
Я сижу, скрестив ноги и прислонившись к стене, и чувствую себя невероятно спокойной. Из-за перегородки доносится шум. Мы слышим хриплые вопли толпы, выкрикивающей ставки и вообще – требующей побольше крови.
– Нет, могу! – не соглашается Кай. Затем крутит следующее кольцо. Делает несколько шагов, разворачивается и возвращается обратно ко мне. – Да, это может привести нас к разгадке того, кто этот колдун, но должен существовать и другой способ!
– Кай, успокойся. Все уже решено. Я справлюсь.
– Ты даже не знаешь с чем!
Я приподнимаю бровь:
– Серьезно? Ты сомневаешься в том, что я смогу победить? Как-то даже обидно.
– Ты можешь побыть серьезной хотя бы ми-нуту?
– Клайв сказал, что Псы-Законники смотрят на бои сквозь пальцы, пока здесь все добровольно. К тому же им достается хороший жирный кусок от выигрышей.
– Я не о полицейских беспокоюсь.
– А о чем тогда?
Кай недоверчиво смотрит на меня:
– Как ты можешь оставаться такой спокойной, когда предстоит смертельная битва? Даже если ты выживешь, тебе придется кого-то убить самой!
– Не в первый раз…
– Не в первый?! – брызжет он слюной от возмущения.
– Не в первый раз даже на этой неделе.
– Это не шутки!
Я громко выдыхаю.
– А я думала, ты не против моей «убийственной натуры». Ты говорил мне, что Живая Стрела тебя не беспокоит. Что ты будешь рад стать напарником убийцы.
Он резко останавливается с обескураженным лицом.
– Значит, в этом моя вина, да? Я вынудил тебя стрелять в Длиннорукого. Господи, я заставил тебя его убить. Если бы я не был таким беспечным…
Он резко ссутуливается, словно утратив желание бороться. Затем подходит к стене, прислоняется и скользит по ней спиной вниз, пока не садится, скрестив ноги, рядом со мной. Потом качает головой, впервые ощутив на себе всю тяжесть убийства Пса-Законника. Наши плечи достаточно близко, чтобы можно было ими соприкоснуться, но мы этого не делаем.
– Убийство – сила моего клана. Точно так же, как исцеление – твоего. – Я развожу руками и слегка пожимаю плечами. – Я та, кто я есть. Мне казалось, ты это понял.
– Ага, чудовища… Убийство чудовищ. Охота на колдунов. Помощь невинным людям.
– Раньше я видела мир черно-белым, но теперь… Даже не знаю. Все стало по-другому, понимаешь? С тех пор как исчез Нейзгани. Такое чувство, что я больше не могу отличить монстров от хороших людей. Так что лучше я нажму на спусковой крючок, а с остальным пусть разбирается кто-нибудь другой.
– Ты же не всерьез все это говоришь?
– Может быть, всерьез. Может, меня саму уже нельзя считать хорошим человеком. – Я вспоминаю Черное Плато. – Причем давным-давно…
– Нет, ты хорошая. Я видел тебя в Рок-Спрингс. Ты спасала людям жизни.
– Я чуть не убила Риссу.
– Ты спасла ей жизнь.
– Нет, никого я не спасла. Это сделал ты. Я давно пытаюсь объяснить тебе, Кай, что я не герой.
– Быть героем – не значит быть совершенным. Это значит поступать правильно и делать все возможное, чтобы люди, о которых ты заботишься, благополучно вернулись домой. Ты была готова пожертвовать собой ради них. Мне все равно… Говори что хочешь, отрицай как хочешь, но я был там. И все видел своими глазами.
Он замолкает, уставившись на дальнюю от нас стену. Я наклоняюсь к нему, и наши плечи наконец соприкасаются. Мне хочется как-то выразить благодарность, что, несмотря ни на что, он по-прежнему в меня верит. Я не заслуживаю этого, не знаю, что с этим делать, но все равно ценю.
Я жду, что он от меня отодвинется, но нет. Кай продолжает сидеть как сидел, просто кинув взгляд на наши плечи.