Впрочем, чего ж сейчас прошлое вспоминать! Надо решать, что делать сейчас.
…Дверь банка открылась, и вышел какой-то мужчина. Накануне Александр водителя «мерседеса» разглядел не очень хорошо. И все же, похоже, это был он.
Вышедший направился прямиком к машине, за которой наблюдал мститель. Достал ключи — и тотчас «мерседес» коротко пролаял, подмигнул сразу всеми фонарями. Сигнализация отключилась.
Водитель привычно распахнул дверцу, уселся… Легко завелся хорошо отрегулированный мотор… Александр лихорадочно старался придумать какое-нибудь решение, которое позволило бы разрешить ситуацию. Сейчас «мерс» уедет — и поминай как звали. Где его потом искать? Опять за помощью обращаться к Михаилу или Буеракову? Тоже не хочется их лишний раз к делу привлекать.
Машина тронулась с места и резко рванула вперед. Момент был упущен.
Хотя, может, это-то и поможет?..
Не раздумывая больше, полагаясь на экспромт, оперативник-доброволец торопливо вышел из-за угла. Лишь бы охранник не запомнил его, когда он проходил мимо полчаса назад. Вряд ли, конечно, мало ли мимо него здесь народу за день проходит…
Запыхавшись, Александр направился прямо к парню с рацией. Тот обратил на него внимание, напрягся, сбросив полусонный вид, глядел настороженно.
— Я вас слушаю.
— Валерка уже уехал? — спросил Харченко.
— Какой Валерка?
— Ну этот, как его, Стахович… На «мерсе»…
— А что? — Охранник был хорошо вышколен.
— Да ну его, тридцать три несчастья в один день. Договорились, что я к одиннадцати подъеду, а тут машина звездой накрылась. Я на «мотор» — в пробку попал… Так где Валерка? Не дождался?
Охранник взглянул на часы.
— Ты бы еще позже приехал, — проворчал миролюбиво. — Только что отчалил. Шеф его здесь…
— Это Александр, что ли? — наудачу назвал Харченко самое распространенное в мире имя.
— Нет, Протасов.
— A-а. Он мне не нужен. Ты не знаешь, куда Валерка поехал?
— На Кузнецкий.
Харченко не сдержал улыбки:
— Это в контору, что ли?
— Да нет, в банк. При чем тут контора?
— «Конторой» большой дом на Лубянке называют.
— Тьфу на тебя, — едва не перекрестился охранник. — Ляпнешь тоже…
И насторожился: не ляпнул ли сам чего лишнего.
— На Кузнецкий, говоришь? Ну, тогда я знаю, где его там отыскать. Спасибо.
Охранник ничего не ответил. Было видно, что он казнится за откровенность, — как бы не стало известно это его работодателям.
Александр между тем скорым шагом добрался до Малой Бронной, едва не попав под колеса, остановил «жигуленка». Не давая времени водителю разразиться бранью, распахнул дверцу и скомандовал:
— На Кузнецкий мост, срочно, — и плюхнулся на сиденье. Свирепо заорал растерянному хозяину: — Я тебе заплачу по высшей шкале! Только быстро! Срочно, черт тебя побери!!!
Водитель, так ничего и не сказав, выкрутил руль влево, вдоль Патриарших. Мелькнул памятник Крылову, место гибели Берлиоза, ставшего жертвой пророчества Воланда, проскочили мимо домов Алексея Толстого и Горького, в последнем из которых до сих пор имеется тайная комната для масонских сборищ, миновали храм, где в свое время Пушкин с Натальей Гончаровой венчался, едва успели на зеленый свет проскочить оживленный перекресток с бездарным памятником Тимирязеву, махиной бывшего ТАСС и театром у Никитских ворот-
Александр размышлял. Если он сейчас не перехватит Стаховича, дело осложнится. Предупрежденный о визите неизвестного, тот постарается скрыться или, по крайней мере, вычислить этого неизвестного… Хотя, с другой стороны, охранник может никому не рассказать об этом разговоре, опасаясь нажить тем самым себе неприятности. Кроме того, у Стаховича в машине может стоять радиотелефон… В общем, гадать на кофейной гуще и то более продуктивно.
— Куда именно на Кузнецком? — поинтересовался водитель, когда проскочили Пушкинскую улицу.
— Медленно прямо.
И подался вперед, всматриваясь в теснящиеся вдоль тротуаров автомобили.
Вон он! «Мерседес» стоял, наехав правыми колесами на тротуар.
— Стоп!
Водитель резко ударил по тормозам. Харченко достал из кармана десятидолларовую бумажку, бросил на полочку между сиденьями.
— Хватит, надеюсь?
Водитель промолчал. Этого было вполне достаточно. Но еще одна десятка была бы приятнее. Александр бросил еще пять долларов.
— Это за мою наглость, — ухмыльнулся он и выбрался из «жигуленка».
Теперь упустить Стаховича было никак нельзя.