10
Как скоро выяснилось, цеплять гордость водителя не было необходимости. «Мерседес» впереди ехал строго по правилам, стараясь не провоцировать многочисленных гаишников с автоматами.
В самом деле, сейчас иметь иномарку, несомненно, престижно и шикарно. Но и хлопотно — слишком пристальное внимание привлекают к себе все эти «вольво», «мерседесы» и прочие «бээмвэшки». Отечественных «жигулят» или «москвичей», не говоря уже о старичке «запорожце» (тоже, к слову, нынче иномарка), тормозят редко, действительно только за дело. А заполонивших московские дороги авто «забугорного» происхождения нередко останавливают просто для выяснения личности водителя.
…Попетляв по узеньким улочкам Центра, обе машины выкатили на Тверскую. Тут, как обычно в это время дня, автопотоки шли плотно, так что перегнать или отстать было трудновато. Лишь бы только не проморгать момент, когда преследуемый попытается перестроиться в крайний ряд, чтобы свернуть со столбовой дороги. Но этого не происходило. Поток медленно дотянулся до моста у Белорусского вокзала. И едва машины его преодолели, дружно развернулись веером, прибавили скорость. Ленинградское шоссе, наверное, вообще можно признать эталоном городских магистралей: по нему можно идти на скорости не опасаясь. Ему бы только от светофоров напрочь избавиться… Как в Киеве на проспекте Победы.
За «мерседесом» и здесь следить было несложно — поток машин шел так, что держать большую дистанцию не было необходимости.
Миновав Сокол, ушли левее, по Волоколамке. Опять прибавили скорость. Проскочили по путепроводам над железной дорогой, мимо платформы Покровское-Стрешнево…
— Куда он тянет-то? — пробурчал водитель.
Хотел бы и Александр это знать. Тогда бы долларами не стал сорить, разыскивая.
Наконец, когда миновали тоннель под каналом, «мерседес» начал притормаживать, включил правый поворот.
— В Тушино пойдет.
Александр этот район знал очень плохо, не помнил даже, когда доводилось бывать. Попетляв по старым, обсаженным разросшимися деревьями улочкам, «мерс» прижался к бордюру и остановился. Стахович выбрался из него и направился к подъезду. Автомобиль прощально мигнул огнями и коротко просигналил.
Харченко бросил своему водителю смятую зеленую бумажку и, не дожидаясь сдачи, бросился вдогонку.
Он успел как раз вовремя.
Шаги наверху замерли, зазвенели ключи.
«Третий этаж», — прикинул преследователь и быстро, прыгая через ступеньку, стараясь как можно меньше шуметь, побежал наверх. Ему сегодня везло — опять успел вовремя. Заметил, какая из дверей захлопнулась. На ней значилась цифра «8».
Это был успех. Это была удача. Это был след. Реальный, настоящий след. Теперь, когда кончик этой тоненькой ниточки оказался в руках, главное заключалось в том, чтобы не оборвать ее.
Пришедший мстить человек, теперь уже не торопясь, поднялся на площадку. Несколько секунд постоял, стараясь хоть немного унять колотящееся от волнения сердце. Слишком долго он сюда стремился, чтобы оставаться спокойным.
Но и слишком долго тянуть было нельзя. Нужно действовать! Хотя бы уже потому, что Стахович мог, придя домой, первым делом взяться за телефон.
Узенькую ленточку провода отыскал сразу — она находилась там, где и должна была обнаружиться: выглядывала из-под скрывающего антенный кабель, тянущегося вдоль стены кожуха. Опытный оперативник достал из кармана видавший виды перочинный ножик и, немного вытянув провод, по очереди, чтобы не замкнуть их, легко перерезал тонкие медные жилочки. Конечно, у Стаховича мог оказаться и радиотелефон, но с этим уж ничего не поделаешь — создателя радиопомех у уволенного со службы майора быть не могло.
Пора! Мститель подошел к «восьмой» двери. На секунду притормозился. По большому счету нужно бы дождаться темноты, убедиться, что Стахович в квартире один… Но остановиться Харченко уже не мог. Как стайер после долгого марафона. Решил полностью положиться на удачу. Дуновения эфирного ветерка на щеке не чувствовал. И расценил это как Аннушкино поощрение к действию. Хотя, ощути он такое дуновение, расценил бы его точно так же.
В конце концов, подумалось: рано или поздно все равно придется умирать. Так почему это не может случиться сегодня, сейчас, коль уж решился на такое дело? Если разобраться, риск оправдывается ничуть не реже, чем подводит безрассудство. Это, по сути, одно и то же. Только именуется по-разному. Да и то чаще лишь в зависимости от результата, то есть задним числом.
Александр спрятал нож, достал из кармана тонкие резиновые хирургические перчатки, с трудом натянул их. Пошевелил пальцами, чтобы сидели плотнее. Вздохнул. Вдавил кнопку звонка.