— Так и кому тут ночевать-то? — потянувшись, зевнул Сорокин. — Всю ночь ведь ливень!
— А вчера? — тут же парировал Макс. — Дождь-то не с утра начался… Кто-то, может, и был… да задержался — тот же дождь и пережидал.
— Так в деревне никаких следов! Значит, никого и не было.
— Могли в палатке… или в шалаше… Ищем!
В заброшенной деревне Ляхтино из десятка изб укрыться или заночевать можно было лишь в двух, и то с большой осторожностью. Сгнило давно уже все! Так что проверку провели быстро — никаких свежих следов. Верно, с зимы еще никто в избы не заходил — печки не топил, оставленные охотниками крупы и соль не трогал.
— Все же я думаю, что у городских нынче три выходных выпало, — шагая по узенькой тропке, вслух рассуждал Мезенцев. — День Победы сегодня — пятница. Потом суббота, воскресенье… Неужто родственников деревенских навестить никто не собрался? Да на рыбалку… А?
Тут Максим был прав, с недавних пор девятое мая — День Победы сделался выходным днем, а потом ввели и пятидневную рабочую неделю… Правда, далеко не для всех, о чем не преминул заметить и участковый:
— Пятидневка-то только у некоторых. Ну на «Техприборе», на «Металлическом»… Ох, звали меня туда — чего, дурак, не пошел?
— И правда, чего не пошел? — съязвил Макс.
— Сам не знаю, — пожал плечами Сорокин. — Романтики, наверное, захотелось… Не знаешь, Дорожкин когда из отпуска выйдет?
— Х-хо! Да он только ушел. С Катькой собрались родственников в Саратове навестить.
— Ого! Когда ж он появится?
— Да к июню должен.
— К июню…
— Ну, пошли, к речке пройдемся…
Участковый с тоской посмотрел в затянутое серыми облаками небо. Вот ведь денек нынче… Выходной, чтоб его… Праздник! Сколько планов было… А тут — на тебе… Хотя дядька-кадровик не зря велел хотя бы год в этой глуши продержаться, а уж потом обещал подобрать хорошую должность! Не должен бы обмануть, все-таки родственник…
— Оп-па! — резко остановившись, опер склонился и потер руки. — Ну вот оно! Костерок кто-то жег. И совсем недавно… Глянь-ка, Вася! Что скажешь?
— Ничего не скажу, — недовольно буркнул участковый. — Кострище как кострище.
— Ты на консервные банки взгляни! Видишь — обожженные? Так только туристы делают. Наши бы просто так выбросили, а эти вот — в костер.
— Ну и где они, эти туристы? Куда делись-то?
— Туда же, откуда и взялись! — Максим азартно потер руки. — По реке приплыли. На байдарках… Да, думаю, так… Давай-ка тут походим, поищем…
— А чего искать-то?
— Так, что-нибудь…
Походив по бережку минут десять, милиционеры все же кое-что нашли. Вбитые в землю деревянные колышки — палатка! — примятая трава у самой воды — байдарки волочили… следы от кед, порванный белый шнурок… и промокшую пачку от болгарских сигарет «Тракия» ценою в тридцать копеек. Пустую.
— С фильтром, — прокомментировал Максим. — Мужики такие редко курят.
— Так что же, будем курящую бабу искать?
— Не бабу, Вася, а девушку!
Спустившись к самой воде, Мезенцев посмотрел вдаль:
— Сейчас прикинем, куда бы они могли податься. Вряд ли вверх по течению — оно нынче бурное… А куда Мокша впадает?
— Что впадает?
— Ну вот эта, Мокша-река… — Максим задумчиво покусал губу. — А впадает она в Койву! А та — в Онежское озеро. Койва — это не река, а речища! Там пароходы ходят, баржи всякие…
Скрывая ухмылку, Сорокин похлопал глазами:
— И что с того? Нам их теперь на Онеге искать?
— Я к тому, что Койва — река людная, — терпеливо пояснил опер. — Там и пристани, и поселки… Можно будет позвонить, предупредить — если байдарочников встретят, то… Правда, тут и по-иному может выйти. Туристы вполне себе могли какой-нибудь грузовик нанять или небольшой автобус, типа «кавзика», они так иногда практикуют. Незаконно, конечно, но… Дорога-то к самой реке подходит… Вот тогда сложненько будет искать. Хотя что пока говорить? Поехали к нашим!
— Поехали! — Участковый обрадованно заулыбался и первым зашагал к мотоциклу. Идти-то было километра два, к повертке…
Примерно через полчаса ярко-голубой «Урал» с узкой красной полоской на коляске уже катил по Ляхтинской дороге, старательно объезжая лужи. Впереди, за поворотом, вдруг показались двое…
— О! Кажется, наши! — воскликнул сидевший на заднем сиденье Максим.
Коллеги тоже заметили своих, замахали руками.
Приблизившись, Сорокин заглушил двигатель…
— Ну как у вас? — тут же поинтересовался начальник.