— Да кое-что есть, — ответил Мезенцев и тут же доложил во всех подробностях…
Игнат слушал внимательно, не перебивая, лишь протянул словно бы про себя:
— Байдарки, говоришь… А у нас тут — мотоцикл!
— Мотоцикл? — неподдельно изумился Максим. — Что за мотоцикл?
— Да пока следы только, вон за той лужей, в глине… Африканыч вон гипсует…
— Я и сфоткал уже, — поднял глаза криминалист. — Макс, помоги… Вот здесь подержи… ага… Вот, говорил же — тут, в глине, уж точно какой-никакой следочек да сыщется, несмотря на вчерашний ливень.
— Так что скажешь-то? — начальник присел рядом на корточки.
— Хороший следок, четкий, — радостно улыбнулся Матвей Африканыч. — Судя по всему — какой-то легкий мотоцикл. «Ковровец», «Восход», «Минск»… или «ДКВ» трофейный… Протектор штатный.
— Да уж, таких что грязи!
— Однако кое-что есть… Колесико-то проколото было… Вон, видно. То ли на сук напоролся, то ли на штык от винтовки…
— Либо на старую борону!
— Либо на борону… Но в любом случае колесо, скорее всего, изнутри подклеено. Да и камера… Не такая уж, конечно, примета, но…
— Хоть что-то, — усмехнулся Максим. — Только вот при делах ли этот мотоциклист будет?
— Найдем — спросим, — ответил Ревякин. — Даже если и не при делах, то наверняка что-то мог видеть, слышать… Кстати, там дерево подпилено было. И спил-то свежий!
Игнат вдруг прислушался… и неожиданно улыбнулся:
— О! Кажись, трелевочник! Ну наконец-то.
Трелевочный трактор «ТДТ-55», новенький, вполне себе элегантный, с одноместной металлической кабиной, выкрашенной в бордовый цвет, словно бы излучал силу и мощь. Затормозив у лужи, тракторист — вихрастый молодой парень в промасленной спецовке и кепке — заглушил двигатель и выглянул из кабины.
— Кого тащить-то?
— Тебя как звать-то?
— Роберт!
— Ого!
— Матушка кино про капитана Гранта любила…
— Ну тогда хорошо хоть — не Паганель!
— Чевой?
— За мотоциклом поезжай… — махнул рукой начальник. — Смотри не задави только.
— Не-а…
Снова загрохотал мотор. Лязгнули гусеницы…
Добравшись до болота, трактор остановился… Тракторист выпрыгнул из кабины, подошел… глянул…
— Э-э… — озадаченно сдвинул он на затылок кепку.
Милиционеры молча ждали — словно подсудимые приговора народного суда.
— Вытащить — не знаю… А вот к краю болотины подтянуть можно! — наконец, обнадежил тракторист. — Повезло — болото-то еще не до конца растаяло. В глубине-то лед, он-то грузовик и держит… Главное сейчас — трос завести… ну, лебедку…
С третьей попытки трос все-таки зацепили — правда, уделались все! Уперев нож и пену в грунт, трелевочник загрохотал, задрожал, напрягся… так, что, казалось, уже готовился стартануть в космос!
И грузовик поддался! Понемножку стал выползать… Сначала показался кузов, а потом и кабина — темно-синяя, округлая…
— Ну все! — выпрыгнул тракторист. — Больше уже не могу.
— Спасибо и на том, — потер руки Ревякин. — Похоже, там есть кто-то… Макс! Ты все равно уже весь в грязи…
— Понял — гляну!
Подобравшись к грузовику по пояс в болотной жиже, Максим забрался в кабину… и доложил:
— Двое. Похоже, шофер и кассирша. Мертвые уже. В тине все…
— А деньги? Там сумка должна быть… как у почтальонов…
— Никакой сумки нет! А трупы… я не знаю, как их и чем…
— Ну это эксперт поглядит… — Игнат покусал губы. — Давайте-ка их вытащим… И в прокуратуру надо будет сообщить. Обязательно.
Глава 2
За окнами автобуса проносились поля, леса, перелески. Сидя в удобном кресле, Женька попыталась читать: еще в Ленинграде, у автовокзала, купила в киоске «Союзпечати» журнал «Огонек», но, как оказалось, напрасно. «Икарус-Люкс» шел, конечно, плавно, но все же немножко трясло, и девушка, отложив журнал, погрузилась в свои мысли.
Сейчас третье июня, вторник… Подходил к концу второй курс юрфака, скоро сессия… а еще зачет по физкультуре не сдан! Вот ради зачета Женя домой и ехала… ну и, конечно, родных повидать, подружек. В прошлом году, еще на первом курсе, юная студентка ездила домой почти на каждый выходной, а теперь — все реже и реже. Не то чтобы по родителям не скучала, но как-то привыкла уже к большому и шумному городу, к театрам, музеям и всему прочему… Да и на учебу пришлось подналечь — никак не давалось средневековое право, преподавательница валила всех! Ну что же, и дома подучить можно, конспекты да книжки с собой — вон, целая сумка! А еще там — палка докторской колбасы, два килограмма сосисок и даже буженина! Хоть и дорого — кусок чуть больше килограмма почти на пять рублей, но пришлось взять, отец любит… Ну и, конечно, круглый ржаной хлеб, по четырнадцать копеек. Такой хлеб все из Ленинграда везли…