Вступление
Улицы этого некогда величественного города мертвы уже давно. По истерзанным временем и непогодой переулкам скитается один лишь ветер. Тысячи лет поет он свою скорбную песнь тишине, хватает сухую листву с мостовых и играет пылью. Иногда налетает дождь и со звонким смехом забирает их себе.
Но даже у руин есть повелитель.
Останки каменного левиафана присвоила вечная тень. Редкий луч света прорывается сквозь пелену безбрежного мрака. Те из них, кому удается пробиться, умирают ничего не достигнув. В тени этой мало естественного. Она подобна скорее озеру тьмы, чьи воды разлились по артериям улиц. Кончается граница города – кончается тьма. В его пределах она властвует безраздельно.
В центре всего возвышается монументальное, гротескное древо. Безобразные ветви тянутся на юг, восток, север и запад. Ветви вьются, искривляются, следуя немыслимым путям и траекториям. Ни одно дерево в мире не признало бы в нем своего собрата, столь странно и даже зловеще оно выглядит. Земного в нем мало. Тьма ползет из его сердца.
В ее объятиях город спит и грезит о былом могуществе и жизни. Камень не забыл ничего. Он – вечный страж величайшего сокровища и величайшего горя своей земли. Так было, и так будет всегда, пока вечность не совершит очередной оборот, породив новое начало. А до тех пор продолжат потерянно выть ветер и безмолвствовать тьма.
I - Подземный ужас
Черный Идол
225 год эпохи открытий. Апрель. 13.
- Эрис Грэй, а, Эрис Грэй, как думаешь, мы сегодня умрем? – Прерывистым шепотом спросил Лодис.
Он попытался открыть глаза, но даже на такую мелочь не хватило сил. Внутри все горело, на смуглой, усеянной грязными разводами коже, блестели крупные капли пота. Лодиса трясло от лихорадки, он знал, что участь его уже решена, но ему все равно нравилось задавать своему напарнику этот вопрос, чтобы хотя бы на короткий миг почувствовать подобие надежды.
Эрис отозвался не сразу. Затаившись возле входа в пещерку, внутри которой несколько часов назад они сделали привал, он наблюдал. Все его внимание было сосредоточено на окутанной зеленым мраком чаще, темная стена зарослей источала ощутимую угрозу. Пристальный взгляд скользил по сторонам, пытаясь уловить малейшее движение среди кустарников и деревьев. Со стороны Эрис походил на готовую к мгновенному броску змею, такой же гибкий, хищный. Рука в когтистой латной перчатке из сегментов напряженно лежала на рукояти прямого полимерного клинка с длинным клепанным лезвием, скошенным на конце. В отличие от своего товарища, выходца из земель островной федерации Рампрот, кожа Эриса отливала мраморной бледностью. Затемнить ее оказалось не по силам даже тропическому солнцу. Голова с левой стороны была выбрита начисто, голую кожу покрывали тщательно вытатуированные строчки стиха, довольно известного в тех краях, откуда пришел мечник. По правую сторону волосы цвета покрытой гарью стали спадали до самой груди. Отмеченное тонкой готической красотой лицо Эриса дышало молодостью, однако, холодные прозрачные глаза серого цвета выдавали в нем человека опытного и бескомпромиссного.
- Спокойно, Лодис, - наконец уверенным тоном отозвался Грэй, не отрывая взгляда от джунглей, - мы выберемся, вот увидишь. Несколько дней, и ты снова кажешься в одном из баров Найн-Найна. Куда ты обычно ходил, в «Петлю»? Возьмешь себе несколько бутылок лучшего вина и расскажешь зевакам историю о нашем походе. Расскажешь им о Генше, Юрии, и о Кайру. Чтобы их имена продолжали жить дальше.
Эриса передернуло от собственных слов, он, как и его друг, прекрасно знал, чем все закончится на самом деле.
- Отличная, кстати, мысль, - слабым голосом отозвался Лодис, - а что же ты? Не составишь компанию? Расскажем все вместе, вдруг я где заврусь или ошибусь.
- Можно и вместе, но из меня рассказчик так себе. Я больше люблю слушать.
- Ничего… это ничего… - сонно пробормотал Лодис, - вместе уж как-нибудь. Генша, Кайру, Юрия…
Голос островитянина превратился в шепот, потом затих.
Эрис обернулся, зная заранее, что увидит. Лодис обмяк, голова упала на грудь, из уголка рта стекала пенистая жижа зеленоватого оттенка. Он был мертв. Неизвестная лесная болезнь взяла свое. Печальный, хоть и ожидаемый исход. По прикидкам Эриса после проявлений первых симптомов болезни, жить Лодису оставалось от силы дня два, и то, что упрямый рампротец протянул на день больше, удивляло.
Грэй прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Вот и все. Он остался один.