Эрис уже действительно клевал носом, то и дело проваливался в полусон. Реальность и дрема смешивались, теряясь друг в друге. Он с трудом поднялся, налитое железной тяжестью тело слушалось плохо.
- У меня впечатление, будто с каждым разом я должен тебе все больше и больше… Но предложение принимаю. Не припомню, когда в последний раз ощущал себя как сцена в кабаре, на которой отплясывали целый день…
Альгол помог усталому Грэю добраться до постели, освободится от пояса с ножнами и снять куртку.
Стоило голове Эриса коснуться продавленного тюка, заменявшего подушку, как сон навалился на него, подобно смерти. Кажется, Камио что-то говорил, но он не слышал его. Эрис скользнул во тьму сновидений столь мимолетных, что забывались они без следа.
Когда Эрис проснулся, сквозь прорехи в ткани шатра уже вовсю прорывалось солнце. В блеклых лучах искрились танцующие пылинки.
Он приподнял голову, сонно огляделся по сторонам, и первым делом попытался нащупать меч. Оружие нашлось на полу рядом с матрасом. Грэй быстро вспомнил где находится, из груди вырвался облегченный вздох. Он вновь закрыл глаза, вставать не хотелось. Против подобного акта вандализма к самому себе отчаянно протестовало тело, утомленное долгим бегом через джунгли и сражением с чудовищем на пределе сил и возможностей.
Альгола в шатре не было. Скорее всего он и не приходил.
С улицы доносились голоса, кто-то перекрикивался, что-то стучало. Среди развалин кипела неустанная работа. Интересно, подумал Эрис, кто-нибудь кроме него вообще ложился спать?
Сделав над собой усилие, Грэй все же встал. Некоторое время он сидел, обняв колени, просто наслаждался покоем, затем, подобрав ремни с ножнами, направился к выходу из шатра. По пути Эрис накинул свою куртку, поджидавшую его на том самом ночном ящике-столе. Дыры на боку от броска копья больше не было. Альгол залатал ее пока он спал. Для дешифратора исправить подобный пустяк дело пяти секунд. Десять, если точнее, иначе может выйти с дефектом.
Стоило только откинуть ткань на входе, как солнце впилось Грею в глаза с такой силой, что пришлось прикрыться ладонью. Жара окутала Эриса влажными объятиями. Очень скоро он чувствовал себя так, словно искупался в озере. Налетающий с юго-запада ветер положения не улучшал, лишь немного обдувал горящую кожу.
При свете дня лагерь не казался таким уж большим, скорее активным, словно муравейник. Эрис рассудил, что возможно найдет Альгола на одном из участков раскопок и отправился на поиски инженера.
Проделанная людьми Камио работа действительно впечатляла. Рабочие извлекли из-под земли обширные участки древнего города, сокрытого от людских глаз Богиня знает сколько лет. Насколько мог судить Эрис исходя из своих скромных знаний, архитектура утерянной цивилизации Агринии отдаленно напоминала присущую Небесной эпохе, однако отличалась от нее на визуальном уровне. Словно менее развитая культура когда-то обнаружила город пустым и попыталась подстроить под свои нужды. Останки подобных зданий из серебристого камня и белого бетона можно было во множестве найти среди песков Скелтера и много где еще.
Данное наблюдение заинтриговало Эриса. Он легко представил это место в зените славы, полное жизни, которая однажды внезапно оборвалась и обратилась в прах, укрытый под сенью вечнозеленых лесов. Какая ужасная сила или случайность привела к этому? На ум приходило много вариантов, от самых простых, таких как война, до куда более невероятных, но Эрис сомневался, что когда-нибудь узнает правду.
Ему хотелось поговорить с инженером о Черном Идоле. Он не сомневался, что Камио известно намного больше, чем кому-либо в колониях, учитывая род занятий инженера. Возможно, ему даже известно точное местоположение идола, а не только направление, в котором следует искать.
На фоне древних зданий странно и чуждо смотрелись расклеенные повсюду рекламные листовки и агитационные плакаты корпораций Кругового Материка. Скорее всего, люди Альгола развесили их, чтобы не чувствовать себя в полной изоляции от цивилизованного мира. Здесь были и красивые, похожие на театральные афиши листовки «Люми», и мрачные серые изображения «Вирибус», и строгие, отдающие минимализмом глянцы «Лилак/Лакрим». Кое где темнели похожие на чертежи плакаты «Триарэ», а листовки «Ларейн» могли поспорить с картинами. Всем пяти великим корпорациям Материка нашлось место на стенах позабытого города. Некоторые плакаты Эрис раньше видел, некоторые нет. Пестрые слоганы рекламировали оружие, доспехи, предметы быта. Одним словом, продавалось все, что только можно было продать.
Грэй равнодушно скользил взглядом по слоганам и картинкам, но кое какой плакат все же сумел привлечь внимание авантюриста. Художник с помощью дешифраторной фотопроекции вывел на пластобумаге стилизованное под картину изображение молодого мужчины в простом, но в то же время богато украшенном черном мундире с длинными полами. Его волнистые золотые волосы спадали на плечи, губы застыли в легкой улыбке, однако, подведенные тенями глаза оставались холодными, пристальными, из-за чего казалось, будто смотрит он с затаенной насмешкой. Мужчина стоял в гордой позе, левая рука придерживала отведенный в сторону шелковый белый плащ, а правая сгибом придерживала перекинутое через плечо древко флага. На развевающейся за спиной черной ткани тонкими линиями вязи красовалась белоснежная литера «L». «Адагио Ларейн» - гласила надпись на плакате, выполненная так, чтобы ни у кого не оставалось даже тени сомнений в хорошем вкусе человека, подбиравшего шрифт, - «новое лицо светлого будущего корпорации «Ларейн».