Материальный Бог выпрямился на троне и снова рассмеялся, без зла и других эмоций. Поверженные собратья Рао’Ди и Обелуса срастались обратно на глазах, поднимаясь один за другим. Путники оказались окружены со всех сторон теми, кто еще буквально минуту не подавал ни малейших признаков жизни!
- Что будем делать? Есть какие-нибудь мысли? - Поинтересовался Альгол, пробежавшись взглядом по рядам врагов.
- Сражаться до конца, - категорично отрезал Рао’Ди.
- Странно, - задумчиво произнес Эрис, - мы должны были хотя бы случайно задеть ядро у одного или нескольких Элементов, но у них его как будто нет.
- Возможно, ты не так уж и далек от истины, - отозвался Рао’Ди, - я тоже обратил на это внимание. А значит, объяснение этому одно – Метаген и есть их ядро!
Материальный Бог поднял одну из рук, друзья приготовились к новому нападению Элементов. Каково же было их удивление, когда вместо этого монстры вдруг расступились и ломаной походкой вернулись на свои постаменты, вновь обратившись в неподвижные статуи.
- У меня нехорошее предчувствие, - певуче протянул Камио, заметно нервничая.
- Он идет! – Внезапно осознал Рао’Ди, широко распахнув глаза.
Пальцы Материального Бога сокрушили в прах подлокотники трона. Медленно, словно морской вал, и величественно, как восходящее солнце, поднялся он перед пятящимися от него как можно дальше муравьями. Достаточно они его позабавили, пришло время избавиться от них, а потом покончить с теми упрямыми созданиями из плоти и железа раз и навсегда. Слишком много контроля над Элементами требовалось, чтобы их сдерживать, он еще не вошел в полную силу после столь долгих столетий сна, даже такой совершенный разум сейчас разрывало на куски попытками быть повсюду одновременно. Порой сознание проваливалось в бездну из образов, сменяющихся за секунды, приходилось прикладывать усилия, чтобы вернуться в настоящее. Было и еще что-то, некая неуловимая тень, ее присутствие рушило сосредоточие и вызывало раздвоенности, она упорно пыталась пробиться наружу, так же упорно, как он пытался ее забыть… или его заставляли? Нет, он точно знает кто он и что нужно делать. Это его волею чужаки и предатели все еще живы, у них заведомо не было шансов. Он защитит свою вечную страну, любой ценой и никто ему не помешает!
Материальный Бог закричал, и крик этот, полный отчаянья и гнева, сотряс саму вуаль мироздания.
- Цепи! – Хрипло прорычал Рао’Ди, превозмогая бушующий в теле хаос. – Скорее! Разбей замки!
Но Альгол стоял не в силах пошевелиться, скованный безграничным ужасом. Он чувствовал, как тело его умирает и рассыпается пеплом, возрождается заново, и повторяет этот цикл раз за разом. В бесконечности разрушения инженер утратил всякую надежду и веру, остался только крик и Метаген – живое воплощение самого рока.
Эрис двинулся вперед, с трудом переставляя ноги. Перед глазами все плыло, но он упрямо продолжал брести к Камио. В тот момент он не имел ни малейшего понятия, как привести друга в чувство, поэтому, оказавшись рядом с ним сделал первое, что пришло в голову – пихнул ногой в спину. Получилось не очень сильно, но это подействовало. Альгол с какой-то детской растерянностью обернулся на него и удивленно тряхнул головой.
- Сдурел, что ли? – С трудом выдавил из себя Эрис, для пущей убедительности тряхнув его за плечо. – Неужели такого конца ты хочешь для всех нас? Альгол, которого я знаю, никогда не стал бы пасовать перед лицом монстров и богов, он их поверг бы, а потом дотошно изучил! Только ты можешь справится с ним, здесь и сейчас, или все было напрасно?! Холодный мертвый мир, затянутый гребаной паутиной тьмы – вот что останется, если сдашься!
- Эрис, я… - Камио схватился за голову, мышцы напряглись от незримой борьбы, идущей внутри, он согнулся и заорал: - Прочь из моего разума, божественная тварь! Закройте глаза!
С выкриком инженер оттолкнул Эриса и раскинул руки в стороны, запрокинув лицо кверху. Каждая буква его тела исторгла ослепительный алмазный свет, безжалостное пламя выжгло стоящие у него на пути тьму и тени. Воздух заметно похолодел. По полу побежали широкие трещины, взрываясь острыми кристаллами льда.
Ледяная корка сковала части черного идола, но полностью поглотить его не смогла.
Метаген впал в бешенство, к которому примешался укол страха, но то был не его страх, а существа, с коим разум Материального Бога тысячи лет являл одно целое. Живая Геометрия помнила беспомощное забвение, даруемое мертвым холодом космоса, и сейчас, спустя столько времени, она вновь почувствовала его усыпляющее прикосновение. Источником холода было одно из тех ничтожных созданий, что населяли эту планету еще до того, как она сюда попала. В разуме Метагена нашелся фрагмент с нужным определением – человек.