На пути бесчинствующей твари встал Бартандар, в стойке с горизонтально отведенным от бедра мечом. Эрис удивленно распахнул глаза, сомневаясь, правильно ли он расценивает увиденное. Характерная позиция говорила о том, что наемник решил использовать так называемое «небесное рассечение», технику мастеров клинка из далекой страны Зистайры. Вот только вряд ли кто-то исполнял ее с двуручным мечом наперевес. Трудно было поверить, что простой солдат удачи действительно владеет столь сложным приемом, осваивали который по слухам единицы.
Однако, Грэй почти физически ощущал напряжение и потоки силы вокруг наемника, концентрирующего всю свою мощь в один единственный удар. Бартандар стоял непоколебимо, словно железная статуя. Эрису доводилось слышать истории, как с помощью «небесного рассечения» разрубали пополам камни и валили столетние деревья. На мгновение ему показалось, что сейчас он увидит подобное собственными глазами, только вместо камня будет туша зверя. Но Бартандар не успел рубануть. Тварь словно почувствовала подвох, и вместо того, чтобы глупо броситься вперед, взмахнула хвостом. Удар опрокинул Бартандара без малейших усилий, лязгая доспехами наемник покатился по земле и остановился, врезавшись в груду камней.
Проклятье! Эрис выругался, ситуация явно вышла из-под контроля.
- Надо ее замедлить! – Крикнул Грэй, подбежав к Камио. – У нее уязвимо только брюхо, но к нему не подобраться. Легче обставить валиоросского шулера! Мы должны остановить эту штуку, если она попадет в лагерь…
- Этого я не допущу! – Категорически заявил Альгол. – Ммм… придется рискнуть…
- Что у тебя на уме?
- Пара кое каких идей, держись поближе, это может быть опасно.
- А как же остальные?
- У нас все равно нет выбора, промедлим, и жертв станет намного больше!
Эрис досадливо всплеснул рукой, но был вынужден согласиться. Многоножка продолжала бесчинствовать, на ногах осталось меньше половины наемников. Из десяти четверо лежали, не подавая признаков жизни, мечник надеялся, что они просто в отключке. Еще двое были мертвы точно, они лежали изломанные, как будто угодили под лавину.
Эрис бросил взгляд на Камио. Инженер начал весь переливаться, руки и торс источали белоснежный свет, глаза затопило пламя.
- Каждый, кто меня слышит – бегите прочь! – Прогремел его искаженный неведомыми энергиями голос. - И… простите меня.
Камио сложил ладони в молельном жесте на уровне лица, а затем резко выкинул вперед в самом агрессивном воздушном поцелуе на свете.
Пространство заполнилось хрустальным звоном. Эрису показалось, что вспыхнули разом сотни миниатюрных солнц. Яркие вспышки преломленного света резанули по глазам, он подался назад, прикрыв глаза ладонью. Когда же он смог их открыть все было кончено. Перед Грэем предстала прекрасная и одновременно ужасающая картина.
Дженоони передвигалась невероятно быстро, потому Альгол постарался захватить как можно больше пространства, чтобы поразить цель наверняка. Он связал землю, мертвые растения, и кислород в единую кристаллическую тюрьму. Переплетаясь невероятными узорами и изгибами, импровизированные прутья тянулась во все стороны подобно терновым зарослям. На своем пути кристалл поглотил все, чего коснулся, частично, или полностью.
Вот упавший охранник тянет в мольбе о помощи руку в сторону Альгола и Эриса. Ощетинившийся иглами кристалл покрывает тело полностью, призматические грани превратили искаженное страхом лицо в гротескный витраж.
Вот другой боец. Застыл в падении. Руки вздернуты к верху, ноги подогнуты, выглядит одновременно нелепо и трагично; теперь он похож на неземной цветок из стекла, от падения тело удерживает красиво изогнутый кристаллический стебель.
На самом краю клетки, в отчаянно рвущейся вперед позе, стоит окровавленный охранник. Стеклянная ловушка захватила его не полностью, грани взбираются по телу прихотливыми путями. Один безумный глаз шарит по сторонам, остальное лицо сокрыто под весело играющим бликами покровом. Глаз начинает судорожно закатываться, кислород больше не поступает в легкие.
Были и другие. Всего в ловушку Камио угодили пятеро. Двое оказались живы, кристалл всего лишь оплел им ноги.
В самом центре искристых зарослей, висела злосчастная многоножка, кристальные вены четко выделялись на черном хитине.
Альгол стоял на коленях, упираясь ладонями в густой чернозем, сырая грязь проступала между пальцами. Тело инженера сотрясала лихорадочная дрожь, трансформация реальности забрала слишком много энергии. Несмотря на истощение, бледное лицо выражало холодную решительность.