- Крепись, инженер, ниташианцем будешь! – С дикой радостью выкрикнул Эрис, но Альгол его не расслышал, поступь ваалгота размывала все звуки.
До спасения оставались какие-то жалкие несколько метров, Эрис схватил друга за шиворот швырнул вперед себя, для скорости пихнув ногой в спину. Тот огрызнулся, но без души, из последних сил поднажал. Эрис и сам стал изнемогать от бешенного темпа, пот заливал горящее лицо, сердце бухало как молот по наковальне.
Над головой потемнело, черная тень накрыла беглецов с головой, от торжествующего рева ваалгота заложило в ушах. Грэй и Камио кубарем скатились в расщелину, и в тот же миг сверху громыхнуло так, что у обоих клацнули зубы. Ваалгот опоздал всего на каких-то жалких пару секунд, нога приземлилась на пустое место.
Короткое падение во тьме закончилось ударом о камень. Дух вышибло, но сломать ничего не сломали.
На поверхности ярился упустивший добычу монстр, по стенам шурша осыпались камни и песок. Беглецы быстро отползли подальше от зияющего над головой пролома и затаились в густой темноте. Друг на друга поглядывали многозначительно, как сычи. Эрис очень надеялся, что стены и потолок выдержат неистовые удары великана, быть погребенным заживо очень не хотелось.
Ваалгот наконец оставил силовые попытки пробиться к скрывшейся в норе мелюзге. Наступила оглушающая тишина, в которой слышался лишь ветер дыхания чудовища и непонятный стук. Грэй не сразу сообразил, что стучит его сердце, да так громко, что, наверное, Дорак на своей заставе слышит. Ваалгот выдал громогласный вздох, некоторое время ничего не происходило. Беглецы напряженно переглянулись, уж не затевает ли гигант какую пакость?
Сверху раздался скрежет метала по земле, в следующий миг в щель заглянуло ужасное, белоогненное око ваалгота, большое как луна. От этого взгляда хотелось скрыться любой ценой, находится под его эманацией было невыносимо.
Эрис и Альгол что есть сил вжались в стену, чувствуя, как холодные неровности камня впиваются в спину. Глаз в бездонной глазнице неспешно гулял туда-сюда, вглядываясь в каждую доступную щелочку, а затем медленно, словно плохо смазанное колесо, остановился на каждом поочередно. Темнота для монстра помехи не представляла.
Наверху опять грохнуло, да так, что стены задрожали, глаз пропал. От гневного рева ваалгота содрогнулась сама земля. Добыча оказалась в недосягаемости. Гигант поднялся и двинулся прочь, шаги стали удаляться, пока не превратились в отдаленный набат.
Некоторое время Эрис и Альгол сидели, приходя в себя, не в силах выдавить ни слова.
- Ты зачем меня в спину пнул? – наконец с тихим негодованием поинтересовался Альгол.
- Иначе не успели бы, уж прости. А так спаслись, хоть и чудом. Слаб ты в беге, но мы это поправим.
- Надеюсь, что так носиться больше не придется. Еще раз мне такое не выдержать. – Судя по унылой интонации, надежда инженера была весьма сильна.
- Я бы особо не мечтал. На Агринии только и делаешь, что постоянно от кого-то или чего-то убегаешь. То от монстров, то от ловушек, то еще от какой дряни. Придется над тобой поработать.
Со стороны Эриса послышалось шуршание, звякнули застежки рюкзака, затем брызнул ослепляющий свет дневной сферы, мгновенно разогнавший темноту.
Пещера, в которую свалились путники, на самом деле оказалась частью тоннеля, в обе стороны вели ходы, уводящие в чернильный мрак.
- Хотел бы я встретится с этим крылатым экспонатом, - тем временем говорил Камио, - да высказать ему все, что я думаю. Хоть ему тысячи лет, а все равно - гад он. Но да такое состояние разума годами не измеряется, оно вечно.
- Никак не пойму, чего ему от нас нужно, - Эрис щурясь загородился от сферы предплечьем, немного отвернувшись в сторону, пока глаза привыкали к яркому свету, - у него имелась масса возможностей прикончить нас, он уже давно следит за нами. А он все вокруг да около ходит, будто изучает, приглядывается. Сперва угрожает, потом спасает…
- Дурному инженеру чего только в голову не придет. Гиблое дело разбираться в мотивах Рао, - махнул рукой Камио, - с мудростью всегда так, особенно великой, не замечаешь, как она тебя с ума сводит. А в его годы особенно.
- Мне он сумасшедшим не показался, скорее отстраненным, но с крохами любопытства. Представляешь, провести столько лет в одиночестве? Мы и колонисты для него первые люди за столько эпох!