На равнине путники провели еще два дня. На излете второго впереди замаячили мрачные ряды леса. Энтузиазма по этому поводу никто не испытал.
Последнюю ночь на равнине они провели в ложбине посреди небольшого гая, надежно укрытые со всех сторон листвой. В этот раз первым дежурил Альгол. Он сидел возле костра обхватив ноги замком рук, подбородок лежал на коленях, в глазах отражались трепещущие блики огня. Он бросил задумчивый взгляд на спящего Эриса. Альгол знал, что авантюрист спит чутко, даже сейчас его рука сжимала рукоять лежащего рядом меча.
Камио тихо хмыкнул и достал из защищенного паза на внутренней стороне плаща пробирку с образцом живой органики из подземного комплекса. Белая масса с красными прожилками тихо пульсировала, облепив стенки. Альгол отметил, что ее стало больше, а в одном места даже появилась маленькая зубастая пасть и кости. Губ инженера коснулась кривая улыбка: кое кому на Материке эта штука очень понравится! Он убрал пробирку обратно и достал карту. Нужно было поразмыслить над дальнейшим маршрутом.
Как только первые лучи солнца озарили горизонт, путешествие продолжилось, но сперва Камио провел короткий инструктаж.
- Смотри, мы здесь - он постучал пальцем по точке на карте, в которой они находились в данный момент, потом указал на другое место неподалеку, - нам каким-то чудом повезло и сильно от маршрута мы не отклонились, тем не менее, небольшой крюк совершить придется. Итак, ночью я все рассчитал, если мы пройдем через вот этот каньон, он, кстати, называется Раскол Ктул’Балаха, это вроде бы какое-то морское божество Саго’Вала, или что-то вроде того… эм, так вот, если пройдем через него, то окажемся всего в паре дней пути от Центральных врат. Варианта лучше попросту нет, в остальных случаях придется закладывать длиннющие крюки, каньон весьма обширный.
Эрису понравилось название каньона. Оно звучало романтично-тревожно.
- Нам это подходит, - попивая воду из фляги отозвался он, - вряд ли кто-то будет нас там искать.
- Главное самим больше не потеряться, - поморщился Альгол.
Эрис, как и обещал однажды, погнал его бегом. Камио попытался было протестовать, но он оказался непреклонен.
- Это для твоего же блага, – бескомпромиссно заявил Грэй.
Альгол чертыхаясь едва поспевал за будто не знающим усталости другом, который иногда все же устраивал короткие, милостивые передышки. Камио то и дело отставал от него. Палящее солнце слепило глаза, выматывающая жара заставляла кожу исходить потом, по позвоночнику стекали противные теплые струйки. До того, как друзья достигли леса и тенистые кроны сомкнулись над головами, Альгол выдохся полностью. Но, как ни странно, последовавшая за этим передышка быстро привела его в чувство, он сам удивился. Ему казалось, что после столь продолжительного забега он будет отлеживаться как минимум день, еще и на завтра усталости хватит.
Раскол Ктул’Балаха начинался прямо посреди чащи. В какой-то момент земля просто резко нырнула вниз, образуя крутой склон. Чем дальше, тем больше каньон расширялся, превращаясь в подобие глубокой долины окруженной горными стенами, ее полностью покрывали беспросветные затхлые джунгли.
Путникам начали спуск, все дальше и дальше от неба и света. Краски сгустились. Воздух заполнил запах прелой растительности, от которого порой начинало першить в горле. Деревья угрожающе обступали со всех сторон, словно толпа головорезов, решившая обчистить глупца, посмевшего зайти ночью в опасный район.
Утомительный спуск наконец-то закончился, Эрис и Альгол вырвались из объятий зелени на берег чахлой мутной реки. По одну сторону высились зеленым каскадом джунгли, а с другой протянулся каменный массив, закрывающий собой солнце. На самом краю видимой дали подпирали небо белые шапки хребта, разделяющего Агринию надвое.
Друзья медленно побрели следом за течением по усыпанному галькой берегу, настороженно поглядывая по сторонам. Уж больно тихо здесь было. Изредка вскрикивали птицы, кто-то верещал среди зарослей, но словно бы с опаской, быстро смолкая. Неприятное место, гиблое. Эрис ощущал это всем своим естеством.
Зеленый ад Агринии гибелен сам по себе. До поры до времени он таится подобно пауку, и как только жертва теряет бдительность наносит удар. Но одно дело знать о пауке, и совсем другое находиться в его логове.
Те же мысли, видимо, посетили и Камио. Он шел с угрюмым видом, местность у него доверия не вызывала, особенно склон по левую руку, окутанный поднимающимися от листвы испарениями. Когда из папоротника с треском и визгом рванул прочь испуганный зверек Альгол мгновенно загорелся черным светом, он едва удержался, чтобы не распылить половину подлеска в прах.