- Ого, - уважительно склонил голову Эрис, - ты прямо ходячая энциклопедия.
- Если что – обращайся. - С улыбкой сказал Альгол, вытирая пальцы о траву. – Кстати, не хочешь взять нагрудник себе? Думается мне, он как раз тебе впору. Правда, отсутствует крепеж, но эту проблему можно решить дешифратором, главное найти подходящий материал. С меня, в конце концов, должок. Это же из-за меня ты остался без прежней брони.
Эрис достал ремни от своего старого нагрудника, протянув Камио.
- Подойдет?
- Спрашиваешь! Сейчас мигом все устроим.
Альгол просканировал Эриса, сняв мерки, чтобы нагрудник сидел как влитой, не болтался. Последующая процедура присоединения ремней заняла пару минут. Получилось превосходно, по-другому и быть не могло.
Примеряя обновку, Эрис подивился легкости и удобству доспеха - предыдущий ощущался более громоздко. Этот же сидел столь ненавязчиво, что о нем можно было невольно позабыть. Когда с этим делом было покончено, друзья продолжили путь.
Они бежали, а вокруг под нежными порывами теплого ветра переливалось волнами зеленое море травы. Белое солнце раскаленной монетой зависло над горной грядой, беспощадно опаляя древнюю землю.
Близость цели придала новых сил, Эрис вдруг понял, что ощущает невероятную легкость не только от нагрудника, но и внутри. Агриния не смогла остановить их. Континент выставлял препятствие за препятствием, проверяя незваных гостей на прочность, он упивался собственным превосходством, своей грозной силой. Игрался Эрисом и Альголом как шторм играется попавшим в эпицентр кораблем. И пусть под конец буря умудрилась поистрепать паруса, они доказали мрачному континенту, что являются достойными противниками. С каждой минутой окутанная туманом громада гор становилась все ближе. Осталось преодолеть последний рубеж, и Саго’Вал откроет свою главную тайну. По крайней мере, Эрис на это очень надеялся.
Ночью разразилась гроза. Сперва по всему горизонту разлилась чернильная тьма, смешавшись с кровавыми отблесками заката. Она все ширилась и ширилась, пока не затопила собою весь небосвод. Горизонт долго пылал белыми зарницами. Первый раскат грома прокатился над Агринией лишь час спустя, вместе с ночной темнотой. Тогда же на измученную жарой землю упали первые капли.
Альгол заметно нервничал, однако виду старался не показывать. Все больше он бросал затравленные взгляды на чернильный мрак, озаряемый вспышками молний. Одной только звездной Богине в этот момент было известно, о чем он думает.
Путники успели достичь болотистых низин, протянувшихся вдоль горного хребта, когда им на головы обрушился ливень. Ужасные молнии с треском рассекали небо надвое, отражаясь среди черной глади заводей. Поднялась буря. Альгол потерял всякое самообладание, и заявил, что ему дурно. Эрису пришлось взять друга за руку как ребенка, и вести сквозь тьму, сочащуюся потоками воды. Как на зло, ни одного подходящего укрытия от непогоды вокруг не наблюдалось.
Пару раз Камио задавал Эрису странные вопросы, например, какого цвета дождь. Услышав, что дождь вполне обычный, прозрачный, он вроде немного успокоился, хотя чувствовалось, что он напряжен как никогда раньше. Встречные вопросы Альгол игнорировал партизанским молчанием, либо ловко уходил от прямых ответов. Эрис быстро сдался, и просто тащил впавшего в агрессивную меланхолию товарища за собой. Тот что-то бормотал себе под нос, но Эрис не смог разобрать ни слова из-за шума ветра и воды. Лишь один раз ему показалось, что он расслышал «я все еще здесь, я не там...».
Тугие струи теплого дождя смывали грязь и пыль, стало легче дышать, словно пали невидимые путы, сковывавшие душу и тело. Эрис наслаждался непогодой. При этом он жалел Альгола. Инженер выглядел потерянным и разбитым. Обычно неунывающий даже в самых экстремальных ситуациях, сейчас он казался серым и ничтожным. Видеть Камио в таком состоянии было ужасно. Но деваться было некуда, только идти вперед и надеяться, что в этот раз дождь не затянется на неделю. Наконец Альгол раздраженно вырвал свою руку из ладони Эриса и пошел рядом в грозном молчании. Что ж, уже лучше. Похоже, он все же мог бороться со своей таинственной фобией, или хотя бы делать вид, что может.
Эрис думал о том, что на самом деле не знает о своем друге практически ничего. Он знал его настоящего, здесь и сейчас, знал то, что слышал и видел каждый день. И если честно, Альгол знал об Эрисе ровно столько же, не больше, не меньше. Они с первого дня начали общаться так, будто были знакомы уже много лет. Это случилось естественно и непринужденно, и вполне устраивало обоих. Остальное не столь важно. Они принимали друг друга такими, какие они есть, а это уже немало. Связанных с прошлым тем они практически не касались, если они и проскальзывали, то мимолетно, как бы невзначай.