— Здравствуйте, разрешите?
— Да, конечно, Алексей, проходите.
— Вызывали?
— Ну, зачем же так? — укоризненно покачал головой Олигарх. — Приглашал! Присаживайтесь…
Ни чаю, ни кофе он Литвинчуку не предложил — в их отношениях это не было заведено.
— Как дела? Все нормально?
— Да, все в порядке.
— Послушайте, Алексей… — Олигарх уловил промелькнувшую в глазах бывшего подполковника настороженность и поторопился, как обычно, перейти к делу. — Расскажите мне, как прошла встреча с итальянским профессором.
Опять! Уже не просто настороженность, а тревога и даже, кажется, страх…
— Ничего особенного.
— И все-таки?
Синьор Луиджи Лукарелли был уроженцем одного из южных районов Неаполя. Само по себе это, конечно, еще ничего не значило, хотя, как говорится, репутация жителей тех мест ничем не уступала репутации одесситов…
В ранней юности он был связан с радикальными группировками правого толка, однако довольно скоро сообразил, что если уж придется, рано или поздно, посидеть в тюрьме, то уж лучше не за абстрактные идеалы, а за что-то более существенное и, желательно, измеряемое в твердой валюте.
Так на пестрых страницах криминальной и политической хроники Италии появилась еще одна темная личность.
Прокуратура Рима еще несколько лет назад возбудила уголовное дело по фактам его причастности к незаконной торговле украинским оружием. Болонская прокуратура расследовала его роль в нелегальных поставках урана на черный рынок Европы через крохотную республику Сан-Марино. Кроме того, у полиции имелись к профессору претензии и по линии охраны окружающей среды — как выяснилось, фирма, фактическим хозяином которой он являлся, вела строительство в зонах, где это запрещено законом, и грубо нарушала правила утилизации промышленных отходов.
Вызывала сомнения даже его ученая степень в области политологии…
Несколько раз в неаполитанском офисе Лукарелли агенты спецслужб производили обыски и изымали документы. Однако трогать его никто не решался, и синьор Луиджи не испытывал беспокойства по поводу своего персонального светлого будущего — во всяком случае, до тех пор, пока он являлся консультантом парламентской комиссии и пребывал под личным покровительством премьер-министра.
Парламентская комиссия, в которой состоял консультантом «почетный профессор» какого-то провинциального американского университета Луиджи Лукарелли, была создана еще в 2002 году — для расследования деятельности спецслужб бывшего СССР на итальянской территории. Называлась она «комиссией Митрохина», по фамилии некоего отставного полковника КГБ Василия Никитича Митрохина, работавшего в органах чем-то вроде архивариуса и ведавшего оперативно-справочными учетами советской агентуры в странах Западной Европы.
На путь предательства интересов службы Митрохин встал давно и вполне сознательно — не в силу обстоятельств, а по расчету. Долгие годы он тайком переписывал и копил совершенно секретные архивные данные, чтобы, выйдя в середине восьмидесятых на пенсию, систематизировать свои записи и придать им товарный вид. Кое-что пришлось дописывать по памяти, кое-что — даже присочинить для пущей важности… Как бы то ни было, в марте 1992-го Василий Митрохин пришел в американское посольство в Риге, продемонстрировал свои записи, попросил политического убежища… и получил отказ от недоверчивых янки, не посчитавших плоды его многолетних трудов документальными доказательствами!
Приютили отставного полковника англичане. Переправили его в Лондон, спрятали, тихо выкачали до донышка, а затем отпустили в Италию, доживать век под тамошним знойным небом.
О бегстве Митрохина стало известно лишь спустя семь лет.
Тогда же выяснилось, что записки содержали не только данные о нелегалах, засланных на Запад сталинским МГБ и хрущевским КГБ СССР, но и имена тех зарубежных граждан, которые в послевоенные десятилетия в той или иной мере сотрудничали с советской разведкой.
Британцы передали Италии часть записок Митрохина, касавшуюся граждан этой страны, однако итальянцы, как ранее их заокеанские коллеги, не стали торопиться с проведением карательных мероприятий. Во-первых, подлинность и достоверность полученных от перебежчика сведений еще требовалось проверить. Во-вторых, полковник вполне мог оказаться двойным агентом и провокатором или просто больным человеком с профессионально надломленной психикой. В-третьих, этот самый Митрохин мог запросто что-то напутать…