– Ну, а что же дальше-то было?
– Выходит, море тебе больше нравилось, чем ученица?…
– А я, - сказал Лы, - помню, читал в одной книге такую фразу: «Ныокмам - это кровь морская!…»
* * *Они находились здесь уже почти целую неделю. Начиналась весна, но в горах все еще шли затяжные дожди. Как-то вечером Лы и Дан вместе с Каном спустились вниз. Там, под самой наблюдательной вышкой, была вырыта землянка, в которой готовили пищу. Прорвавшийся ручей разрушил землянку, и ее надо было поправить.
Дан поправлял деревянные крепления свода землянки, заполненной жидкой грязью. Разбушевавшийся поток принес сюда и прошлогодние листья. Кан и Лы заново прокладывали дымоход. Все трое трудились не покладая рук. Скоро стало совсем темно.
Дан вдруг почувствовал, что у него вот-вот начнется очередной приступ малярии, но не подал виду и продолжал, как всегда, балагурить. На этот раз главной своей темой он избрал способы приготовления пищи на рыбачьих джонках в открытом море. Дан настолько увлекательно говорил, что даже добросовестный Кан несколько раз прерывал работу, чтобы лучше слышать. Малярия упорно преследовала Дана. Когда они пришли сюда, в эти высокие горы, Дан был, что называется, кровь с молоком, но после первых же нескольких приступов щеки его ввалились, резко обозначились заострившиеся скулы.
Землянку наконец поправили. Дан вернулся наверх, на вышку НП, а Кан и Лы остались ночевать внизу.
На рассвете они проснулись и стали готовить пищу. Небо было еще совсем темным. Со стороны Лаоса изредка доносилось пение петухов, где-то уныло свистела какая-то птица, да раздавались время от времени странные настораживающие звуки: «ток… ток…» Лы выглянул наружу - по ту сторону ручья чернели горы, едва виднелись росшие на берегу белокорые санги.
– Эта гора наша или лаосская? - спросил Лы, показывая Кану на вершину прямо перед ними.
– Не знаю, может, и наша.
– Кан, я слышал, что травы на границе клонятся в сторону той страны, на земле которой они растут. Это правда? - Лы обращался к Кану на «вы», так как тот, по его мнению, был намного старше и опытнее.
Кан посветил карманным фонариком и попробовал приготовленную из листьев лота похлебку:
– Ну и солона! Ты, парень, совсем соль не бережешь. Сразу видно, не знаешь ей цену. Кто тебе сказал про травы? - Кан рассмеялся. - Небось хочешь записать в свою книжечку про такую диковинку?
– Не сидеть же нам так до самого рассвета! Расскажите что-нибудь, Кан!
– Я говорить не мастер…
– Расскажите о доме.
– Если ты и это собираешься заносить в свою книжицу, то не стану!
– Сколько вам в этом году исполнилось?
– Догадайся!
– Двадцать четыре - двадцать пять?
– Может, больше, а может, меньше!
– Не понимаю, как это?
– Бабки в деревне по-разному говорят, а родители мои умерли, когда я совсем еще несмышленышем был.