– Погодите, то ли еще будет! - подытожил один из парней, помахивая лопатой.
Кинь, которого всегда тянуло поговорить с солдатами, задержался и тоже стал смотреть в ту сторону.
Еще одна группа солдат, с винтовками и лопатками, в перепачканных землей брюках, проходила мимо блиндажа у самого подножия склона, где разместилась кухня разведроты. Высунувшись из блиндажа, низкорослый боец заорал во всю глотку:
– Как там, не видно, их генералы не разбегаются?
– Ого, каким воякой наш Дао нынче заделался!
– Разрешите обратиться, многоуважаемый товарищ каптенармус, позвольте глоток воды!
– Кто хочет пить - заходите, - смягчился Дао. - Не можете без подковырок. Для вас дать языкам отдых - все равно что с жизнью распрощаться!
Завидев проходившего мимо Киня, бойцы приветливо заулыбались:
– Здравствуйте, товарищ командир!
– Здравствуйте, герои! - помахал им раненой рукой Кинь и приказал разойтись по своим подразделениям.
Возле блиндажа кашеваров на минуту задержался лишь один боец. Держа в руке закопченную жестяную кружку, он залпом выпил всю воду, зажмурился от удовольствия, стряхнул ладонью капли с гимнастерки и помчался догонять товарищей.
Киню он невольно врезался в память. Замполит не разглядел, молод или стар был этот боец. Он увидел лишь заляпанное грязью лицо, перепачканные в земле руки, ноги, одежду и лопату. «Этот человек воюет сейчас с врагом, - подумал Кинь. - Перемазался и устал, как раньше, когда работал в поле. Так же, наверное, он останавливался передохнуть, когда внутри у него горело все от жажды…»
Прежде чем войти в свой блиндаж, Кинь подозвал ординарца:
– Сегодня ночью нам предстоит важное дело. Есть у нас что-нибудь для бойцов?
Ординарец, временно заменявший Кхюэ, тоже был хорошим парнем. Поправив висевшую на боку сумку с рисом и тщательно заткнув за ворот гимнастерки конец шарфа, он, запинаясь, ответил:
– Да вроде ничего не осталось, товарищ командир.
– Это правда? - строго спросил Кинь.
– Разрешите доложить… Вообще-то есть несколько банок мясных консервов и еще банка ананасов…
– Ну вот и хорошо! А «лекарство» есть?
– Тонизирующий напиток с витамином «Б-прим», но товарищ Кхюэ наказал его беречь для вас.
– Для меня?
– Так точно! Он сказал: «Старик заботится о солдатах, как мать родная, а это ни к чему».
Кинь громко захохотал, откинув голову назад: «заботится о солдатах, как мать родная!…» А ведь это правда. Всякий раз накануне операции Кинь что-нибудь доставал бойцам - то женьшеневую настойку, то тонизирующий напиток, то витамины, то мясные консервы… Солдаты все почти были молодыми ребятами. Им приходилось, что называется, «руками валить слона»: терпеть и голод и жажду, мокнуть под дождем и жариться на солнце. Так разве лишним было для них подкрепиться? Из тонизирующих средств, которые удавалось достать, Киню больше всего нравился спиртовый раствор витамина «Б-прим» - густая темная жидкость, от глотка которой начинало гореть лицо. Содержимое таких бутылочек с особой бережливостью разливалось в крышки фляг.
* * *В тот день после обеда Кинь присутствовал на заседании партбюро 3-го батальона, которым командовал Выонг. Командный пункт 3-го батальона находился среди обгоревших стволов кофейных деревьев. Вокруг зияли воронки от бомб и снарядов. Комбата Выонга, который был и секретарем партячейки, по телефону предупредили о приходе замполита полка.
Выонг, большеголовый, с полузакрытыми, будто припухшими веками, сидел в углу блиндажа, поставив локти на колени, и с отсутствующим видом поглядывал на собравшихся. У бойцов 3-го батальона он пользовался большим уважением. Ребята говорили, что, попади бомба прямо в блиндаж, Выонг не только не шелохнется, но даже и глазом не моргнет. Как-то раз Выонг сидел в блиндаже боевого охранения и рассматривал в бинокль вражеские позиции возле аэродрома. В это время противник сбросил несколько бомб прямо перед заграждениями, и одна из них завалила блиндаж. Группа бойцов тут же примчалась с лопатами выручать комбата. Вскоре они прорыли небольшое отверстие. Из него высунулась голова Выонга. Он тяжело дышал, рот его был забит землей и травой, из носа текла кровь, но первыми его словами были: «Как там, не рассеялся туман?» «Рассеялся», - ответили ему. «Тогда живо по блиндажам! - закричал он. - Нечего прохлаждаться!… А мне принесите другой бинокль и несколько гранат!»
Выонга дважды призывали в армию. В период между двумя войнами он работал строителем. И всегда, рассматривал ли он чертеж дома или укладывал кирпич на слой раствора, у него был все тот же бесстрастный, отрешенный вид. Веселым и смешливым девушкам - штукатурам и конторщицам - он казался до того неприветливым, что они не решались заговорить с ним.