К полудню солдаты ушли. Густой смрад стоял над селом. Нгим выбрался из зарослей прибрежного тростника и, отгоняя назойливое воронье, стал искать среди трупов своих близких, но никого не нашел. Позже он узнал, что американцы затолкали несколько сотен жителей прибрежных сел в наглухо закрытые брезентом грузовики и отвезли всех в концлагерь, наскоро организованный у одной из дорог. Огромный район, где раньше проживали мирные жители, был обнесен колючей проволокой и заминирован. Нгим долго не знал, где его жена, но наконец после продолжительных поисков и расспросов выяснилось, что она тоже в лагере.
Мы с Нгимом несколько раз доставляли снаряды. Ходит он босиком, пятки и пальцы его дочерна загорелых ног изъедены язвами от распыляемых здесь отравляющих веществ. Берет на себя он по семьдесят килограммов и, несмотря на это, всегда шагает впереди всех, обнажая в доброй улыбке белые зубы.
Однажды Нгим сообщил мне, что его односельчане из Алау перекочевали на новое место, которое находится где-то тут, неподалеку, по дороге к скалам, и предложил на обратном пути завернуть к ним.
Он повел меня напрямик через джунгли к видневшимся вдали скалам. И что же оказалось? Мы пришли именно к тем людям, у которых когда-то побывали вместе с Каном в начале октября. Это был перевалочный пункт «К». Тогда мы с Каном, как и все остальные, кто шел здесь, направляясь на фронт, переночевали и утром, не задерживаясь, отправились дальше. Никто из нас не знал тогда о трагической судьбе этих людей.
Нгим рассказал, что, после того как Алау было стерто с лица земли, он и еще семь человек, которым посчастливилось остаться в живых, укрылись в этом глухом уголке и вырыли здесь себе землянки. С тех пор прошло уже больше года. Люди образовали кооператив и жили сообща. Многие жители нового Алау стали подносить снаряды для готовящейся операции. Жители нового Алау создали свою партизанскую группу и раздобыли американские автоматические винтовки, во время одной из вылазок взяв в плен четырех солдат марионеточной армии. Когда в этих местах появились наши первые разведчики, землянки Алау стали использоваться для отдыха солдат. Все знали о существовании пункта «К», но мало кто знал, что в нем и живут уцелевшие жители деревни Алау.
Нгим познакомил меня со своими односельчанами. Я увидел двух стариков, красивого белолицего парня, двух мальчишек и двух молоденьких девушек. Все были одеты в форму Освободительной армии. Дома-землянки с соломенными крышами наполовину прятались под землей. Самым ценным имуществом были винтовки и ящики с гранатами. Несколько месяцев назад жители деревни сбили из винтовок вертолет и таким образом раздобыли несколько ящиков консервов и пулемет.
Как-то раз Нгим спросил у меня:
– Твое село, наверное, веселее моего?
– Веселее, - честно ответил я.
Я научил Нгима азбуке, Нгим научил меня ненависти к врагу и решимости сражаться с ним. Я и раньше знал о создании «белых зон», но теперь, глядя на этих людей, я до конца прочувствовал, что это такое. Какое право имели грабители с другого конца планеты огородить колючей проволокой десятки километров земли на южном берегу реки Бенхай и превратить это место в безлюдный и безжизненный край?…
Мы остались ночевать у односельчан Нгима. Прежде чем заснуть, мы долго прислушивались к смеху и говору солдат, подходивших к пункту «К». Кто-то уронил каску. Кто-то крикнул:
– Ребята, да вот он, пункт «К».
В дверях землянки мелькнул огонек.
– Товарищи, есть тут кто? - прозвучал густой бас, и мы увидели светившего себе карманным фонариком военного с рацией на груди. За ним стояли еще несколько человек. Они с удивлением смотрели на вышедших к ним навстречу девушку и старика в военной форме. Если бы эти парни знали историю села Алау! А ведь она красноречивее всего объяснила бы, почему мы сражаемся сегодня.
* * *Группа разведчиков артполка, выполнив задание в пограничном районе, вернулась в расположение полка. И сразу же на них навалилось множество дел: нужно было доложить о своих действиях, разобрать успехи и просчеты, отправить кого-то починить рацию и добиться получения нового аппарата. А тут, как назло, налетели журналисты из пропагандистско-просветительного отдела фронта, которым предстояло написать о разведчиках несколько репортажей.
Кан сразу же после возвращения был назначен командиром отделения. Лы получил поощрение за то, что сберег рацию. Двух бойцов приняли в партию. Теперь в их группе все стали членами партии или комсомольцами, и все они были отличными бойцами.