— А что, если нам двинуть к медвежьей тропе? — предложил сержант, инструктор службы собак, глядя в разгоряченное лицо майора.
— Там уже есть наши люди, — не сбавляя шага, хмуро заметил Марков. — Нам скорее надо достичь перевала. След ведь посыпан химикатом, Верта крутится, а взять его не может.
В сырой ложбинке, где росли трава и кустарник, собака рванула поводок. Она то припадала к земле, обнюхивая ее, то снова бежала. Марков приказал солдату-связисту вызвать по рации прапорщика. Старшина заставы откликнулся сразу. Он сообщил, что находится у Белой скалы, перекрыл тропу.
— У нас тут густой туман. Слева от меня группа резерва, справа — дружинники из колхоза «Заря коммунизма». Пастухи на верхнем пастбище предупреждены.
— «Сосна», я — «Первый». Вас понял. Усилить наблюдение за выходами к Песчаной косе, выставьте «секрет» у медвежьей тропы. Питомник лесничества прочесать совместно с дружинниками. Как поняли? Прием!
— «Первый», я — «Сосна». Вас понял. Выполняю…
«Кажется, все пути нарушителю отрезаны, — подумал майор. — Не станет ли он прижиматься к реке, где помельче? У Песчаной косы, например? Не пришлось бы увеличивать район блокирования».
Верта рванула поводок и устремилась к ближайшей березовой роще. Сержант едва за ней поспевал. Густые колючие кусты до боли жалят руки, лицо. Ефрейтор Костюк, бежавший следом за майором, рассек себе нижнюю губу.
— Колючка, как игла. — На секунду задержался, смахнул рукавом бушлата соленую кровь.
— Не бойся, Василий, Ира не бросит, — пошутил майор.
А про себя Марков подумал: «Если нарушитель добрался до леса, то он нарвется там на «секрет», а если побежит к Песчаной косе, его засечет прапорщик… А может, он уже где-то в поселке?..» От этой мысли у Маркова похолодело на душе. И вдруг голос связиста:
— Товарищ майор, вас просят…
Марков горячей ладонью схватил трубку, прижал ее к уху.
— Что-что? Как ушел, куда? — голос майора срывался. — Ах, к Песчаной косе. Понял… Да, да, до речки еще далеко. Мы его перехватим. — И, обернувшись, крикнул сержанту: — Нарушитель движется в нашу сторону! Быть начеку!
Костюк остановился, вытер мокрый лоб. Ему было жарко от быстрого бега. Дышал он тяжело и неровно, но усталости не показывал.
Неожиданно из-за деревьев выскочил нарушитель. Увидев пограничников, он на секунду опешил, потом отпрянул в сторону и выстрелил. Пуля сорвала с головы Маркова фуражку.
— Не стрелять! — подал команду майор.
Верта, услышав близость чужого человека, рвалась с поводка. Сержант предложил зайти нарушителю в тыл, со стороны просеки.
— Поздно! — возразил майор. — Мы тут в лощинке, а чужак на бугорке, ему все видно. Тут гляди в оба.
— Я все же попытаюсь, разрешите? — настаивал сержант.
— Пока будьте рядом, — сухо ответил Марков.
Он выглянул из-за дерева. Нарушитель затаился у сосны. Но вот он перебежал к другому дереву. И в этот момент Марков громко крикнул:
— Бросай оружие!
Нарушитель выстрелил. Потом еще и еще…
Какое-то время майор тихо и неподвижно лежал на кочковатой земле. Пахло прелыми листьями, осиновой корой и еще чем-то терпким. Марков по-пластунски подполз к поросшему гусиной лапкой бугорку. Еще месяц назад они с женой собирали тут ягоды, смеялись, шутили. Сынишка ел ягоды и все просил: «Папка, я хочу на речку!» Речка от этого бугорка в ста метрах. Там, на другом берегу, чужая страна, чужие люди, и вот один из этих незваных гостей притаился за деревом. Стоит тебе поднять голову — угодишь под пулю. Сюда скоро подойдет прапорщик с людьми. Скоро… Он появится со стороны медвежьей тропы, а она у нарушителя вся на виду — стрелять можно в упор, без прицела.
«Прапорщик парень отчаянный, может сразу выскочить на поляну, а там и до беды недалеко», — подумал Марков, и заныло у него в душе. Он подполз к сидевшему в яме из-под талых вод сержанту и тихо шепнул:
— Лежать тут и не двигаться без моего приказа. А вы, — он кивнул лежавшему неподалеку от сержанта солдату-связисту, — ко мне!
Тот сделал два-три рывка и задышал майору прямо в лицо. Марков взял у него микрофон, вызвал прапорщика. Тот ответил:
— Моя группа идет к медвежьей тропе. Через полчаса я буду на поляне, а там рядом речка.