— Ваш сын жив…
Аким засмеялся:
— Он что, воскрес из мертвых?
— Ваш сын и не был мертвым.
Голос майора прозвучал сурово, в нем Аким уловил скрытый упрек и невольно опустил глаза. Ему бы глядеть на майора, делать вид, что известие о сыне удивило, потрясло его, но он как сел на стул, так и не сдвинулся. Еще никогда в жизни Аким не оказывался в таком дурацком положении. И чтобы хоть как-то унять свою растерянность, он, взглянув на майора, сказал с хрипотцой в голосе:
— Живой, да? А может, ошибка какая случилась?
— Нет, — возразил майор. — Он живой, его видели.
— Кто?
— На северной границе ваш сын ночью пришел в дом колхозного сторожа, старика семидесяти трех лет. Выдал себя за геолога, а пришел, мол, порыбачить. Когда сторож дал сигнал на заставу, он его решил убить. Стукнул чем-то тяжелым по голове. Старик, к счастью, живой оказался. Ему показали фотокарточку вашего сына, и он его опознал.
Аким усмехнулся:
— Петька Рубцов, штурман с «Кита»?
Майор ощупал его цепким взглядом.
— И не Петька, и не Рубцов — Морозов Илья Васильевич. Другая у него фамилия. Курите? — И он протянул Акиму папиросы.
— Значит, из самой Москвы сюда, да? — спросил Аким.
— Да…
Раскуривая папиросу, Аким думал: «Да, мой сын живой. Но я вам его не отдам. Он мой сын… Я сам должен с ним поговорить. Я не перенесу, если вы его арестуете. Не перенесу. Разве понять вам мое горе? Жену похоронил, сам инвалид… А ты, Ванюшка, и этот симпатичный майор даже пороха не нюхали. Вы, как судьи, допрашиваете меня, хотите отнять у меня единственного сына. Ну что же, остался он живой, покается, искупит свою вину и снова станет человеком».
— О чем задумались, Аким Петрович? — спросил майор.
Аким смерил его недобрым взглядом:
— Это мое дело…
Кравченко, уловив в разговоре ветерана раздражение, ласково сказал:
— Не обижайтесь, Аким Петрович. У нас ведь служба. Мы обязаны знать все о тех, кто мешает нам мирно трудиться.
— Знать все? — вспылил Аким. — Тогда скажи, как это мой сын остался живым? Ты видел его?
Кравченко молчал. Майор встал, подошел к Акиму так близко, что тот сразу разглядел его глаза, похожие на цвет морской волны.
— Ваш сын, штурман Рубцов Петр Акимович, в ту ночь доплыл до маяка…
— Сильный он. В нем моя кровь, — вставил Аким. Но ни Кравченко, ни майор не обратили внимания на его слова.
Майор продолжал говорить спокойно, неторопливо:
— Нам неизвестно, как он оказался за рубежом. Но нам известно точно, что он учился в разведшколе и теперь заброшен к нам, в Советский Союз…
«Боже, так и есть, мой сын — враг! А ведь клялся, что мои раны осветили ему дорогу в жизни. Клялся, что ни мою честь, ни матери своей не запятнает. Как же это я, ветеран военного флота, проглядел сына? Как же это я, старый моряк, оплошал?..»
Голос майора каплями свинца жег и жег ему душу:
— Во время вооруженного столкновения на границе ваш сын ранил пограничника и скрылся. Возможно, ночью на дороге он сел на попутную машину, а может быть, добрался до железной дороги, хотя и был ранен. Но он, к сожалению, ушел…
«Рану-то я сразу определил, что от пули, — подумал Аким. — Теперь ясно, откуда у него оружие и деньги. И все же я вам его не отдам. У меня с ним будет свой разговор. Разговор отца с сыном. Он мне клятву давал, и я должен взыскать с него полной мерой…»
Когда майор умолк, Аким спросил:
— Чего вы от меня хотите?
— Если сын появится дома — дайте знать.
«Вы же все можете. Вот и ищите его, — усмехнулся Аким. — Что же это, я, отец, буду ему петлю на шею вешать? Нет уж, вам он нужен, вы его и ищите».
— Если сын объявится дома — дайте знать, — повторил начальник милиции. — Мы задержим его.
Аким взбеленился:
— Я еще не так стар! Есть силенка и у меня, чтобы с ним справиться…
В его голосе прозвучала обида. Кравченко не придал этому значения. Он понимал, как тяжко Акиму Петровичу. Посмотрел ему в лицо и сказал не без сочувствия:
— Больно вам, Аким Петрович. У меня тоже душа не на месте. Петьку я почитал как родного брата. Теперь надо его обезвредить. — И, сделав паузу, добавил: — Если явится, будьте с ним осторожны.
— Чего ему тут делать? — Аким косо взглянул на майора. — Тут его все знают, и вряд ли он сунет сюда нос.
— У него ведь жена осталась, — заговорил майор. — Где она теперь живет, он не знает. Не исключено, что заглянет к вам навести справки.
Акима словно ужалили.
— Какая жена? Вы, товарищ майор, шутник. Холостой он. Правда, была у него на «Ките» радистка Оля…
Майор усмехнулся. Аким заметил, как в его карих глазах вспыхнули искорки. Он тряхнул черным чубом и не то с упреком, не то с обидой изрек: