Степан так задумался, что не заметил, как дошел до причала. Вахтенный матрос узнал его и, весело поздоровавшись, сказал:
— Капитан и радистка судна сошли на берег.
Степан на минуту задумался. Потом спросил:
— Давно?
— Может, час назад, может, чуток больше.
— Спасибо, — поблагодарил Степан и хотел было идти, но на сходне показался боцман.
— Степан Петрович, одну минутку…
Он подошел к нему, поздоровался.
— Вы удручены, что отец ушел, да? — он весело засмеялся. — Мы только с промысла. «Кит» болтало, как пустую бочку. Море штормило. Устали все чертовски, и капитан тоже. А вы, я слышал от Петра Кузьмича, тоже вернулись издалека?
Степан уже был знаком с боцманом, слышал от отца о нем немало добрых слов. Чувствуя на себе пытливый взгляд боцмана, он смягчился.
— Тоже в морях был. Но от шторма не страдал. Ветер разгулялся, нагнал крутые волны, а мы нырнули на большую глубину…
— Да, атомная лодка — это вещь. Будь я помоложе, пошел бы служить на лодку. А вы, я слышал, скоро уезжаете?
— Собираюсь… — уклончиво ответил Степан.
Боцман задумался. Он глядел в лицо гостю и никак не мог понять, отчего он такой взволнованный. Предложил Степану закурить, но тот отказался.
— Тороплюсь я, извините. Отец ждет…
— Я срочную служил тоже на боевых кораблях, был и водолазом и, знаете, на сколько метров погружался?
— Метров на пятьдесят?
— Вы угадали, — большие глаза боцмана смотрели на Степана настороженно. — Пожалуй, метров на сто я бы спустился на глубину, только в жестком скафандре. А к атомной лодке я мог бы добраться, если бы она легла на грунт? — спросил боцман. Степан пожал плечами:
— Трудно сказать… Я же вас совсем не знаю, тут все зависит от тренировки, силы воли, наконец, смелость нужна.
— Вот вы на каком раньше плавали судне?
— На «Баклане».
— И тоже боцманом?
— Ага. У меня практика на этот счет. Я могу любым морским узлом так завязать шкерт или какую другую веревку, что никогда вы не развяжете его. Не верите? Тогда я вам сейчас покажу.
Степан чертыхнулся в душе: «И откуда он взялся на мою голову?» Боцман достал из кармана тонкий пеньковый трос, в один миг завязал какой-то морской узел и протянул Степану.
— Ну, развяжете?
Степан сам вязал морские узлы, но с этим ничего поделать не мог. Он вернул трос, боцману.
— У вас и вправду талант… — сказал он и, помедлив, спросил: — Какой это узел?
— Удавка. Вот и Петру Кузьмичу этот узел нравится. А знаете, меня ведь ваш отец взял на «Кит», — вдруг сказал боцман. — Видно, я приглянулся ему.
Он ожидал, что Степан станет его хвалить, а тот неожиданно, глядя боцману прямо в лицо, спросил:
— Откуда вы узнали, что я собираюсь уезжать? Наверное, отец сказал?
Боцман улыбнулся так, что показались белые крупные зубы.
— Может, он сказал, может, Лена…
— Я ее повидать хочу.
Боцман сказал, что Лена переехала на новую квартиру.
«Так вот она почему не встретила меня!.. — чуть было не сказал вслух Степан. — Телеграмму я послал на старый адрес, и она, видно, не получила ее. — Ему стало весело от мысли, что Лена ждет его, что все у них будет хорошо. — И чего это я подумал, что Лена не пришла встречать из-за прошлой ссоры? Она мне сказала правду, и я ей то же самое. Ей по душе судно, а мне — моя работа. Конструктор — всему голова: он чертит, создает макет атомного реактора, а рабочие делают его. Точно по моим чертежам».
Степан взглянул на боцмана:
— Так Лена переехала, да? Или вы шутите?
В голосе Степана боцман уловил и смятение, и удивление.
— Я, Степан Петрович, шуткую в море, когда стылый ветер сечет лица. Там эти самые шутки да юмор — на вес золота. А с вами я вот как с родным братом, что есть на сердце, то и говорю.
Степан, тяжело вздохнув, стал сетовать на то, что Лена не сообщила ему новый адрес и отец почему-то не написал.
— На той неделе Лена переехала, — уточнил боцман. — Я помог ей окно застеклить, замок поставил. Словом, все сделал, честь по чести.
— А мать ее что, уехала?
— Уехала. К сестре, да приболела там… — Боцман поглядел на Степана из-под косматых бровей. — А Лена, Степан Петрович, по уши влюблена в вас. Правда, есть у вас соперник…
— Кто? — насторожился Степан.