— Сережка Кольцов.
— Курсант?
— Ага. Чирикает с ней все, то в каюту к ней заглянет, то в радиорубку. Ваш отец даже пристыдил его…
Степан молчал. Боцман тут же поспешил успокоить его:
— Да вы не волнуйтесь. Лена… Ах, что там… Она сказала, что на днях у вас свадьба. Так, да?
— Нет, — решительно возразил Степан. — Свадьбы пока не будет. Я должен ехать.
— Далеко?
— Намечена встреча с Яковом Михайловичем Борзовым. Я многим ему обязан.
— Я слышал о Борзове. Светлая голова. Видный конструктор… А вы его ученик, да? Я сразу догадался…
Помолчали. Степан думал о том, как ему поступить: то ли идти к отцу, то ли к Лене. Она дома, и о многом можно переговорить. Он уже видел себя у нее. Вот она открыла ему дверь, бросилась на шею, поцеловала, потом сказала свою любимую поговорку: «Море шальное, а ты, Степан, смирный…» Словно угадав его мысли, боцман сказал:
— Шли бы вы к Лене. Ждет ведь. Она тут весь вечер грустила.
— Найду ли? Вы сказали — улица Полярных Зорь, десять?
Боцман улыбнулся:
— Зачем гадать? Я вас проведу. Мне это не трудно. Схожу вот к себе на минуту в каюту и провожу. На заливе хочу порыбачить малость. Капитан дал добро, только велел к утру быть на судне. В рейс мы готовимся, вот и надо все успеть сделать. А вы торопитесь, да? Вам надо вернуться на лодку?
Степан ответил:
— Командир отпустил на трое суток.
…Неподалеку снова послышались шаги, забулькала вода, словно кто-то выплыл на берег. Степан повернулся на бок и в темноте различил чью-то фигуру. Она помаячила и исчезла.
«Неужели конец? — ужаснулся Степан. — Кто меня связал?»
Мысли вновь, как ручейки, потекли в недавнее прошлое. Вспомнилось, как он и боцман шли вдоль берега. Долго шли. Ночь набухла чернотой, в двух шагах ничего не разберешь. Степан шел следом за боцманом, который ловко прыгал с камня на камень и тараторил без умолку:
— Еще чуток, и мы будем на месте…
Степан почти не слушал его, он все раздумывал над тем, что скажет Лене. Сначала он спросит, когда она уходит в море. А потом? «Я возьму ее за руку, и вместе пойдем к отцу, объявим о нашей свадьбе». А вдруг Лена не пойдет в такую ночь? Тогда Степан вернется на судно и там заночует. А утром посоветуется с отцом, как ему быть.
— Вот сюда, Степан Петрович, где чернеет валун, — нарушил его раздумье голос боцмана. — Небось устали, да?
— Терпимо…
— Ну и хорошо…
— Да, — спохватился Степан, — а почему мы идем вдоль берега?
— Так ближе, — пояснил боцман. — Дом, в котором живет Лена, примыкает к парку. Дорога к парку идет от берега. Вы уж потерпите, скоро будем на месте. Я, признаться, тоже устал. А мне еще рыбачить! — Он звонко засмеялся. — Сейчас двадцать два тридцать. Минут через десять будем на месте…
Залив погружался в глубокий сон, на воде — ни огонька, только у мыса Зеленый в густой темноте то вспыхивал, то угасал яркий огонек маяка.
Боцман, шагая рядом, подумал: «Кажется, пора… Отсюда до острова рукой подать». Он окликнул Степана, сказал, что вот там, у берега, стоит его катер.
— Если хотите, завтра вас и Лену прокачу с ветерком, — добавил он.
— Некогда, Юрий Иванович, — отозвался Степан. — В другой раз…
— Тогда давайте заскочим на катер, я вот свой мешок положу, а то тяжело таскать. Там у меня снасти. На зорьке поеду рыбачить. Вот отведу вас к Лене и поеду. Завтра славная уха будет. Лена очень вкусно готовит… Так зайдемте? Только на минутку. Я вас очень прошу, только на минутку.
Они спустились к самой воде. Боцман включил фонарь. Острый, как клинок, луч разрезал темноту, резко побежал по тихой густой воде, прыгнул на катер и застыл на его палубе. Боцман пояснил:
— Моя шаланда.
Они остановились. Боцман сказал, что он отнесет на катер сумку, а он, Степан, пусть его подождет.
— Я посижу на камне…
— Покурите пока.
— Я не взял сигареты.
— У меня есть. — Боцман достал из кармана сигареты, протянул Степану, потом щелкнул зажигалкой и дал ему прикурить. Степан жадно глотнул дым, и в этот момент что-то тяжелое обрушилось на его голову. Он качнулся, огонек сигареты замелькал перед глазами, качнулось все, что он видел: темнота, катер, тихая вода. Степану вдруг стало так жарко, будто глотнул он кипятку, силился что-то крикнуть, ко ноги подкосились и он рухнул на землю.
— Молодцом, есть выдержка, упал без крика, — тихо сказал боцман и, достав из сумки веревку, стал связывать Степану руки и ноги морскими узлами. С трудом втащил его на свой катер и тихо, без включения бортовых огней отошел от берега.
Когда наконец показался остров Баклан, боцман легко вздохнул: