— Слава богу. Теперь надо подождать денек-другой. — Он сладко зевнул и подумал о курсанте: «Сергей хороший парень, мог бы пригодиться, да все так сложилось, что пришлось действовать одному»…
Катер грузно ткнулся носом в песок. Боцман подхватил на плечи связанного Степана и понес к пещере.
На востоке загоралась заря. Яркая и красная, как кровь. Небо постепенно светлело, вокруг гомонили беспокойные чайки.
«Зря я пошел с боцманом, — ругал себя в душе Степан. — Это же враг! А отец хвалил его, как он мог так доверчиво к нему относиться? А мать Лены? Квартиру ему нашла, к себе в гости приглашала. И Лена не раскусила его… Но зачем он притащил меня в эту пещеру? И куда делся сам?»
Степан, катаясь по земле, старался выбить изо рта кляп, но безуспешно. Тогда он подполз к воде, окунулся с головой, тряпка во рту намокла и легко выпала. Степан устал до ломоты в спине и теперь лежал на боку неподвижно, глядя в черную мглу пещеры.
«И никто не знает, что я на острове», — с грустью подумал он.
Степану казалось, что с той минуты, как боцман привез его на остров, прошла целая вечность. Он не испытывал страха, его мучило лишь загадочное поведение боцмана — что он задумал, чего от него хочет? Зачем притащил сюда? Еще отец рассказывал ему об острове Баклан. В годы Великой Отечественной войны фашисты высадились на этот остров, убили маячника, предварительно перерезав линию связи. Была на острове и дочь маячника с девочкой. Но куда они делись — никто не знал. «Видать, уехали куда-то, — говорил отец. — Похоронили деда на маяке и уехали». Помнит Степан тот день, когда отец ему и Лене предложил съездить на остров Баклан за ягодами. Он говорил, что там много морошки, вкусной ягоды. Из нее можно приготовить на зиму варенье. Лена согласилась, схватила плетеную корзину, оделась, и все трое направились к причалу. Однако дежурный порта сказал, что на остров Баклан сейчас ходить запрещено. Степан огорчился, спросил у дежурного, чем это вызвано. Тот ответил: «Закрыт, и все. Вы человек военный, и мне странно слышать от вас такие наивные вопросы». Степан покраснел, Лена фыркнула: «А что, если военный, так не может собирать ягоды?» Но дежурный не обратил на ее слова никакого внимания. Потом Петр Кузьмич коротко бросил: «Вот что, друзья, ягод можно насобирать и в другом месте. Пойдемте, я поведу вас…»
«Видно, на острове проводились какие-то работы», — подумал Степан, увидев неподалеку от себя груду камней.
Раздались гулкие шаги, и показалась чья-то фигура. Она приблизилась к Степану, включила фонарик. Луч ударил в лицо пленнику. Он зажмурил глаза и зло выкрикнул:
— Выключи, боцман! Ты слышишь?
— Живой, да? Я так боялся…
Степан не ошибся. Это был боцман. Он подошел к нему, присел на корточки.
— Очнулся, да? Ты, Степан Петрович, извини, что стукнул тебя по башке. Так надо было.
— Развяжи! — потребовал Степан. — И вообще, куда ты меня притащил? Кто ты есть?
Боцман хихикнул:
— Мы с тобой, Степан Петрович, тут одни. Сюда никто глаз не кажет. Тишина и покой. Никто, кроме тех людей, кому положено. А развяжу я тебя потом, когда за нами придут. Я уже дал знать кому следует.
— Ты подлец, боцман! — выругался Степан. — Как ты мог, а? Отец взял тебя на судно, заботился о тебе, а ты? Ты предал всех нас! Ты — враг!
— Дурень ты, Степа. — Боцман легко ударил его в плечо. — Может, атомные корабли строишь умно, а вот меня не понял… Я, думаешь, влюбился в «Кита»? Чихать я хотел на эту посудину и на твоего папашу. Но мне надо было устроиться на эту посудину, пожить тут…
— Как ты сюда попал?
— А нервишки у тебя, Степан Петрович, слабые. Как, да? Штурман Петя Рубцов — вот кто привел меня сюда. Папаша твой его хотел отдать под суд, а я приютил его.
Степан ненавидящим взглядом окинул боцмана:
— Что мелешь? Штурман давно на том свете.
Боцман захохотал:
— На том свете, да? Чудак! Живой штурман. Он в ту ночь не утонул с катером. Выбрался на берег. Потом попал к моим друзьям… Они-то и направили его ко мне. А я тебя, конструктора, приглядел. Вот и было решено украсть тебя…
«Неужели Петр Рубцов жив? — размышлял Степан. Эта новость потрясла его. — А что будет с Акимом, его отцом, если узнает он о предательстве сына? Я бы его сам удушил».
— Где же теперь Петр Рубцов? — стараясь не выдать своего раздражения, спросил Степан.
— Скоро объявится…
После недолгой паузы Степан сказал:
— Нас скоро найдут, и вам не поздоровится.
Боцман осветил его лицо фонариком:
— Сам черт тут нас не найдет, понял? Я эту пещеру знаю с войны…