— Ты смотри, чтобы на кораблях не было шторма. А море пусть себе забавляется. Ну, а как там мое чадо? Ты извини, Феликс Васильевич, но я так волнуюсь. Письмо от Юрия получил, пишет, что женился. Шутит, да? Ведь они без квартиры.
— Нет, Михаил Григорьевич, Юрий написал правду, он женился. Света, его жена, добрая и славная. Живут они в квартире моей сестры. Она уехала в Болгарию…
— Что?! — в трубке послышался тяжкий вздох. — Кто вас просил предоставлять им квартиру?
Громов растерялся и не сразу нашелся что ответить.
— Вы слышите — кто вас просил? Вы меня удивляете…
— Совесть мне подсказала позаботиться о Юре. Он мой матрос, а о своих людях я стараюсь заботиться.
— Что, совесть? — голос Егорова громко звучал в трубке. — Выходит, у меня нет совести? Не слишком ли берете на себя?
У комбрига застучало в висках — такого разговора от Егорова он не ожидал. Что с ним, почему так разволновался? Ведь Юрию сейчас очень тяжело, ему нужна поддержка. Он хотел об этом сказать Егорову, но не решился.
— Я слушаю вас, товарищ капитан первого ранга.
— А я вас не хочу слушать, — гремело в трубке. — Я не хочу, чтобы Света была женой Юры. И моя жена этого не хочет. Она прочла его письмо и заболела. Вы знаете, она лежит в госпитале. Что теперь прикажете ей передать? Сказать, что вы взяли младенцев под свое крылышко?
Громов попытался было возразить капитану 1-го ранга, но тот и слушать его не хотел. Посоветовал «лучше смотреть за морской границей, а не за молодоженами».
— Вам ясно? — спросил Егоров.
— Так точно, Михаил Григорьевич. Я вас хорошо понял…
Но Егоров уже бросил трубку.
«Разволновался», — подумал Громов и тоже положил трубку.
На душе у него стало тоскливо. Ожидал, каперанг обрадуется, что сыну помог устроиться, а он накричал. «Так тебе и надо, добряк, чтоб ты не лез не в свое дело», — сказал себе Громов. И тут же возразил: а почему забота о подчиненных не его дело? Что он сделал не так? Предоставил квартиру своей сестры — так это его право. Поговорил по душам со Светой? В этом его тоже нельзя упрекнуть — она сама начала разговор. Эх, Егоров, видно, зачерствело у тебя сердце. Громов не знал, сколько прошло времени после разговора с каперангом, но вдруг он вспомнил, что забыл сказать о просьбе Максима. Позвонить? Нет, лучше потом, после того, как корабли вернутся с дозора. Будет докладывать об обстановке и попутно сообщит о Максиме. Только подумал об этом, как зазвонил телефон. Громов торопливо схватил трубку.
Егоров говорил с ним необычно вежливо, будто хотел извиниться перед ним за свой недавний горячий и даже грубый разговор. (Как-то будучи в Москве, Громов весь день провел у Егорова, с утра сидел у него в кабинете, а вечером тот пригласил его к себе домой. Жена накрыла на стол, и они пили кофе, душевно беседуя о морской границе, о том, как у обоих проходила боевая юность. «Ты, Феликс Васильевич, мне нравишься, — говорил тогда Егоров. — Бригада у тебя на хорошем счету. Так что надо тебя продвигать по службе».)
— Где у вас «Беркут»? — спросил Егоров.
— В бухте.
— А почему не в дозоре?
— Там другие корабли. А «Беркут» у причала.
— Кто принял такое решение?
— Я, товарищ капитан первого ранга.
В трубке — молчание. Потом вновь послышался голос каперанга:
— Вы уверены, что Марков справится?
— Да. Он заверил меня, что будет глядеть в оба.
— В тот раз он тоже заверял вас, а подводную лодку прозевал. Не повторится ли снова такое?
Громов решительно возразил: нет. «Беркут» пока будет стоять в бухте. Этого требует обстановка. Зачем опекать Маркова?
— Я прошу пока держать «Беркут» в готовности, — заявил каперангу Громов. — Если обстановка усложнится, тут же направлю корабль в заданный район.
После недолгой паузы Егоров спросил:
— У вас все?
— Нет, не все, — глухим голосом возразил Громов. — Сегодня у меня была встреча с Максимом Ушаковым, капитан-лейтенантом запаса. Помните тот случай, когда ночью со шхуны бросили ему в лицо свинцовое грузило? Он сейчас геолог. Стал инвалидом. Протез у него… Просит встречи с вами. Через три дня он будет проездом в Москве. Если вы согласны, запишите, пожалуйста, телефон. Он хочет увидеть своего бывшего командира.
— И все?
— Так он сказал мне…
— Я готов встретиться с ним. Диктуйте номер телефона. Да, а почему у него протез? Так, так, обвал в горах и поломало ногу? Вот бедняга… Аня видела его?
— Нет. Но я сказал, что она стала моей женой.
— Да, Феликс Васильевич, доля выпала ему тяжелая. Лицо все такое же?