— Мой экипаж пять человек, — хриплым голосом произнес капитан. — Больной матрос нет…
«Значит, кровь принадлежит нарушителю… — подумал Лысенков. — Что ж, с этого и начнем…» Он подошел поближе к тому месту, где увидел пятно крови, вынул из кармана платок, а уж потом включил фонарь. Да, это была кровь. Капитан увидел ее и вмиг помрачнел.
— Кровь, господин капитан! — указал на пятно Лысенков. — Откуда она?
Какое-то время капитан молчал, потом объяснил: во время выбрасывания сети один из матросов свинцовым поплавком поранил себе палец. Он конечно же сказал неправду, но Лысенков сделал вид, что поверил ему, нагнулся, вытер платком на палубе кровь и шутливо промолвил:
— Плохо матрос работал! Прошу показать мне каюты.
Капитан выбросил вперед короткую волосатую руку:
— Пожалуйста, господин русский офицер.
В каютах осмотровая группа тоже ничего не нашла. Лысенков снова поднялся на верхнюю палубу и остановился у сети. Присмотрелся. Из-под сухой сети струилась тонкая жилка воды. Он посмотрел за борт. Волна не могла перекатиться через высокий борт. И Лысенкова осенило попросить капитана переложить сеть.
— Я бросай одна сеть, другая — отдыхай. Она лежит на свой место…
Лысенков все же настоял, чтобы сеть переложили. Капитан отказался это сделать, добавив, что у «господина русский офицер» тоже есть руки…
— Павлов и Гусев, переложите сеть! — приказал Лысенков.
Сеть — легкая, сухая. Пограничники наполовину переложили ее, и Лысенков увидел под снастью что-то черное. Кажется, человек.
— Живее, хлопцы!
Лысенкову вначале показалось, что человек, накрытый сетью, мертв, но когда того перевернули на спину, он застонал. Увидев незнакомых людей, нарушитель выматерился. Он был без сапог, в черных брюках. Левая нога выше колена кровоточила.
— Кто это? — спросил Лысенков капитана.
Иноземец так растерялся, что не мог и слова вымолвить. Лицо его стало бледно желтым, как у раненого «рыбака».
— Я не знай, — начал оправдываться капитан. — Человек тонул море… Кричал помощь… Мы спасай человек.
Лысенков усмехнулся:
— А зачем сетью накрыли?
Капитан развел руками.
«Рыбак» с помощью старшины 2-й статьи Павлова встал. Выглядел он странно: без сапог, в носках. В его глазах пустота и отрешенность. Он с трудом переносил боль — кривился, морщился.
— Ну, что стоишь, болван? — рявкнул нарушитель на капитана. — Принеси глоток спирта. Бегом!
Лысенков потребовал предъявить документы. «Рыбак» попытался достать что-то из левого кармана, но не смог. Лысенков помог ему расстегнуть карман. Документы нарушителя были спрятаны в целлофановый пакет, завернуты так, чтобы вода не попала. Развернув паспорт, капитан-лейтенант прочел: «Кожанец Иван Павлович, рождения 1920 года, русский…» Из документов следовало, что гражданин Кожанец работает грузчиком в рижском порту.
— Почему здесь оказались?..
— Я приехал в Мурманск в отпуск. Пошел рыбачить и… поднялся ветер, лодку унесло в море. Меня спасли рыбаки этого судна. У капитана Ганса Шнариса доброе сердце…
— Что?.. — переспросил Лысенков — Ганс Шнарис? Откуда вы его знаете?
Кожанец понял, что проболтался, и стал хитрить:
— Он так назвал себя, когда я… — нарушитель передохнул. — Когда меня подняли на борт… я разбил ногу. Капитан, где мои сапоги?
Лицо Ганса Шнариса закаменело в испуге.
— Гражданин Кожанец, нам известно, что вы пытались пройти через советскую государственную границу, — заявил капитан-лейтенант Лысенков, — оказали пограничникам вооруженное сопротивление. Мы вынуждены задержать вас.
Кожанец презрительно посмотрел на Шнариса и плюнул ему в лицо:
— Подлец!
— Очень мило! — насмешливо воскликнул Лысенков. — Ганс Шнарис у острова поднял вас на борт, жизнь, но сути, спас, а вы? Пиджачок-то свой видели? Нет, да? Жаль. Там есть дырочка. От пули… Нельзя так шалить. А вы нужны нам живой, тепленький…
Связавшись с кораблем, помощник подробно, стараясь не упустить ни одной мелочи, доложил Маркову обстановку, упомянул также, что протокол осмотра капитаном подписан и судно можно конвоировать в базу.
— Согласен! А нарушителя доставьте на корабельном катере.
Всю ночь Марков не сходил с мостика. Дул свежий ветер, в небе высыпали звезды. Далекие огни бухты горели крохотными светлячками. «Вернусь домой и весь день буду спать», — решил Марков.
На рассвете «Алмаз» вошел в бухту. Над кораблем с криком проносились мартыны. Из-за белых рваных облаков выглянуло солнце. Оно было холодное и скучное. Марков радовался, что наконец-то ветер утих и день обещает быть солнечным.